— Так-то вот, — произнес Ромео, обращаясь к Си-эн-эн. — Вот на что я коплю. Вот почему я ем этот окаменевший сыр и эту жесткую, как картон, пиццу. Вот почему у меня нет звука в телевизоре.

Войну смотрели и в доме Айронов. Джозетт кричала: «Сволочи, негодяи, мерзавцы, это все из-за гребаной нефти!» Холлис был с друзьями и вернулся поздно. Может, немного навеселе. В доме Равичей телевизор смотрел только Питер. Он заявил, что Лароузу это видеть ни к чему, и поэтому Нола пошла с мальчиком наверх. А Мэгги война не интересовала. Пес положил голову на колени Питеру и закрыл глаза, загипнотизированный монотонными голосами, важными и встревоженными.

Внезапно хозяин отпихнул его в сторону. Сбитый с толку пес закружил по комнате и, издав тихий стон, с шумом плюхнулся на пол. Питер полистал тонкий телефонный справочник и набрал номер.

Ответил мужчина, которого он ударил на волейбольном матче Мэгги, отец Брейлин и Багги.

— Вильдстранд слушает, — раздался голос в трубке.

— Привет. Это Питер Равич. Простите, что ударил вас. Надеюсь, с вашей дочерью тоже все в порядке.

Питер положил трубку.

— Зачем я это сделал? — спросил он у пса.

Коричнево-черные собачьи глаза сияли признательностью. Через несколько минут зазвонил телефон. Питер взял трубку.

— Это Вильдстранд. Я не хотел трогать вашу жену.

— Знаю.

На этот раз трубку положил Вильдстранд. Питер выпустил собаку и впустил обратно, прогулялся по первому этажу, проверил двери.

Потом он подошел к лестнице и крикнул так громко, чтобы его было слышно наверху. Ответа не последовало.

— Дасти больше нет, — сказал он.

Он наклонился, и пес бросился в его объятия.

Питер поднялся по лестнице и нашел детей спящими в своих постелях. Свет проникал в комнаты из коридора, и он мог их разглядеть. Лароуз спал на нижней койке, зарывшись лицом в подушку. В комнате Мэгги виднелись лежащие на полу джинсы и нижнее белье, раскрытые учебники, бумаги, тетради. Однако флаконы с лаком для ногтей выстроились на комоде в точном соответствии с цветами радуги. Он вошел в комнату, где жили он и Нола. Жена крепко спала. Она лежала на спине, словно каменная королева на средневековом надгробии. Она не пошевелилась, когда он лег в кровать и устроился поудобней. К утру сила тяжести и его больший вес заставят ее скатиться к нему, и он проснется, держа Нолу в объятиях.

* * *

Эммалайн паковала вещи, собираясь на конференцию в Гранд-Форкс. Она взяла лишь то, что обычно берут с собой, уезжая из дома с ночевкой, — смену одежды, косметичку, удобные туфли на случай, если займется шопингом в торговом центре «Коламбия»[249]. По дороге в Гранд-Форкс она могла бы прослушать пленки, которые были в машине, но все альбомы и сборники напоминали о других временах. Она не слушала ничего и ни о чем не думала, как с ней часто бывало в подобных поездках. Она просто вела машину. Северо-западный ветер был сухим и горьким. С похожих на дюны валов, тянущихся вдоль придорожной канавы, сдувало снег, и белая поземка неслась по шоссе. Эммалайн лишь время от времени поглядывала на эти постоянно исчезающие перед ней полосы снега. Их красота завораживала.