— Я счастливчик, — глядя на них, проговорил он, причем совершенно искренне.

Нола и Мэгги благосклонно посмотрели на него. В их сценарии не были четко прописаны его слова, и они обращали на них мало внимания, но смотрели на Питера нежным взглядом двух матерей, которым не слишком нравится поведение их шалуна.

Приняв изрядное количество обезболивающего, Ромео смотрел на мир как на кинодраму, где месть равняется справедливости. Он видел себя со стороны и даже слышал музыку, то затихающую, то усиливающуюся. И поглядите-ка, Питер сегодня одет, как киногерой, чтобы предстать во всей красе на фотопортрете, подумал Ромео. Но приближается срок сделать ему поразительное сообщение.

Ромео нерешительно двинулся к Питеру Равичу, явившемуся на парковку «Алко» вместе со своей семьей. Чтобы заставить себя идти, не останавливаясь, Ромео продолжил мысленно осуждать Ландро. Тише, тише! Ландро никогда не говорит с Ромео о прежних временах. Он слишком высокомерен и неприступен, а между тем мог бы хоть намекнуть, что ценит жертву, которую принес Ромео, желая спасти ему жизнь. Плюс он похитил Холлиса, Эммалайн и все, что должно принадлежать Ромео. Ему сошла с рук эта кража, потому что все верят в фальшивого Ландро, спасенного и трезвого Ландро, в Ландро, который мог сделать худшее из возможного и все равно оставаться любимым. Этот Ландро должен пасть. Я много раз пытался его предупредить, но все зря.

И вот Ромео стоял перед Питером Равичем.

— Можно с вами поговорить?

Питер смутно помнит Ромео, но не знает, откуда. Сам Ромео не вспоминает, как однажды подошел к Питеру, когда тот заправлял автомобиль, хмуро глядя на показания счетчика, и обманул этого простофилю, сказав, что потерял бумажник. Ромео попросил десять долларов на бензин, чтобы отвезти бабушку в больницу. Питер достал тощий кошелек и дал ему пять долларов. Теперь, согнувшийся и таинственный, Ромео отрезает Питера от членов его семьи.

— Это личное, — говорит он.

Тощая косичка на затылке Ромео аккуратно заплетена и еще влажна после душа, принятого в кемпинге казино втайне от управляющего. Он потревожил свой запас краденых сувениров и надел футболку, жесткую от новизны, с напечатанным на ней огромным орлом[250], товарищем индейской черепахи[251]. Чистая красная бандана охватывает шею, и черепа цвета индиго почти не видны из-под сложенной ткани. Усики восточного мудреца подстрижены так, что их кончики выглядят очень острыми. Джинсы приспущены, едва держатся на бедрах. И говорит он спокойно, хоть и прочищает горло после каждого второго слова.