Лицо Ландро заполняет весь окуляр прицела.

Питер опускает винтовку, но держит ее рядом с собой. Он смотрит, как Ландро продолжает устало шагать навстречу смерти. Теперь, на небольшом расстоянии, Питер узнает Лароуза в степенной походке Ландро. Забавно, он никогда не замечал этого раньше. Он продолжает делать открытия. Видит то, чего не хотел видеть раньше. Видит, как от задуманного им разрастается горе. Оно разгорается, точно напалм, и пожирает тех, кого он любит. Мысленные картины быстро сменяются перед его внутренним взором. Он вспоминает все пропавшие вещи: аспирин, ножи, веревку — все, что могло стать опасным в руках Нолы. И пули, способные стать опасными в его руках.

Лароуз.

Маленькие проворные руки мальчика всплывают в сознании Питера. Сложенные ладошкой, чтобы принять патроны. Заряжающие и разряжающие ружье. А веревки, яды… Эти руки забирают все опасные предметы с законных мест и избавляются от них. Пропавшие мышьяк и стрихнин, исчезнувший отбеливатель. Лароуз спасает его сейчас, спасает обоих своих отцов.

Хватит, Ландро. Питер отворачивается от убийцы. Ландро не нуждается в помощи, чтобы умереть. Пускай влачит свое жалкое существование. Пускай идет. Питер будет единственным, кто знает, что он нажал на курок. Эта мысль обволакивает его. Лесная речушка поблескивает в лучах солнца. Питер идет к берегу, разбегается и бросает ружье, точно копье, в воду.

Когда оно падает, поднимая брызги, Питер на миг ощущает легкость. Он воздевает руки к небесам в ожидании освобождения. Ничего не происходит. Ничто не снисходит на него с теплого, солнечного, такого обычного неба. Ничто, кроме осознания того, что свершилось непоправимое. Он нажал на курок. Ничего не случилось. Он убил Ландро. Ничего не произошло.

* * *

Далеко впереди на широкой гравийной дороге отец Трэвис замечает фигурку человека, бредущего вдоль канавы. Он узнает Ландро и чувствует, как холодное напряжение уходит из рук. Слабость, такая чуждая, что он не узнает этого чувства, стекает по телу, изливаясь из сердца, и обнажает нервы. Он останавливается и выключает двигатель. Сердце все еще бешено колотится, нервы в состоянии боевой готовности. Что бы ни случилось, Ландро стоит прямо перед ним.

Диссонанс размышлений становится отчетливее.

Наряду с облегчением он испытывает странное разочарование, связанное с мимолетными мыслями, которые возникают, отвергаются, но всплывают опять и опять. В основном они начинаются со слов «что, если». Что, если бы Ландро вдруг не стало. Что, если… Ну ладно, это означало бы, что он мертв. О’кей. Что, если бы Ландро был мертв. Забудь то, это означало бы для всех остальных.