— Привет. Чем могу вам помочь?

— Питер дома?

— Нет.

— Мне нужно срочно с ним поговорить.

Нола бросила на него подозрительный взгляд и кликнула Мэгги. Та вышла, тоже шикарно одетая.

— В чем дело?

Мэгги сразу поняла: что-то случилось. Что-то случилось опять. А она так старалась с этой семейной фотографией! Но было ясно: с отцом что-то случилось. Он вел себя так странно всю дорогу до дома. А теперь этот священник, похожий на постаревшего Вина Дизеля[257].

— Можешь сказать, куда пошел твой отец?

— Я посмотрю вокруг, — сказала она отцу Трэвису. — Подождите немного.

Мэгги прошлась по дому, сканируя его, будто радар. У матери всегда все лежало настолько на своем месте, что Мэгги могла почувствовать, когда что-то менялось в комнате, даже раньше, чем она видела, чего в ней не хватает.

Мэгги вернулась на улицу.

— Он взял свое лучшее ружье для охоты на оленей.

— Спасибо, — поблагодарил отец Трэвис.

* * *

Уэйлон подрулил к их дому сразу после того, как уехал отец Трэвис, и Мэгги выключила свой радар — прямо там, на дорожке, где встретилась с другом. Она уже давно просила его помочь поработать в поле. Питер вспахал прошлогоднее жнивье, но между бороздами проросли сорняки. Она отправилась в дом, переоделась в рабочую одежду и вернулась. Было тепло. Они вместе зашагали в сторону поля, держа мотыги, для заточки которых в задних карманах джинсов лежало по напильнику. Джинсы Мэгги были коротко подрезаны. Она воевала с сорняками быстрей и безжалостней, а потому сразу опередила Уэйлона. Он оставил несколько сорняков на своей борозде и пошел к девушке. Белая рубашка Мэгги подвязана на животе. На тонких ногах носки и тяжелые шнурованные ботинки. Потрепанная соломенная ковбойская шляпа надвинута на лоб. Губы двигаются в такт какой-то песне, звучащей в ее голове. У них обоих в задних карманах лежали толстые коричневые рукавицы, но они предпочитали держать мотыги голыми руками. Запах сухой измельченной стерни и вспаханной почвы, острый и чистый, поднимался над землей и следовал за ними. Уэйлон гордился своими кроссовками. Настоящие «джорданы»[258]. Конечно, их не следовало надевать для работы в поле. Отец купил эту обувь на последние деньги. Ему пришлось залезть в долги, чтобы их приобрести, но он хотел, чтобы люди знали: семья Уэйлона может позволить себе такие траты. Мелкая пыль проникала в них, и пот превращал ее в густую пасту. Но Уэйлон продолжал размахивать мотыгой, срезая сорняки, ковыляя следом за Мэгги в своей наполненной грязью обуви. Был миг, когда он подумал, что ему придется мыть кроссовки под шлангом или протирать мокрой тряпкой — если он их вконец не испортит. Но в следующий момент все изменилось.