— Найти хорошую книгу — все равно что отыскать в чужом городе синагогу. Или приют. Ведь это чужой для вас город?

— Нет, — сказал Косточкин. — Почему?

— Ну вы же говорили, что ничего здесь не знаете, — напомнил старший, поглаживая седоватую клочковатую бороду.

— Да, — подтвердил его спутник.

— А теперь-то знаю тут все! — выпалил Косточкин. — Ну почти, — добавил он, смутившись.

Оба еврея недоверчиво воззрились на него выпуклыми агатовыми глазами.

— Город не выучишь и за тысячу лет, — сказал старший.

— А я вот и иду за книгой заполнить пробелы, — несколько виновато проговорил Косточкин и, стараясь скрыть смущение, спросил, куда идут его собеседники.

Так бывает в речах влюбленных — неуместные вопросы, неуместные откровения.

— Куда мы идем? — переспросил младший.

— На вокзал, да, — сообщил старший.

Косточкин развел руками и почти радостно воскликнул:

— На какой вокзал?! Все вокзалы здесь в другой стороне, у Борисфена и за речкой!

Евреи посмотрели друг на друга.

— Автобусный и железнодорожный вокзалы, — проговорил Косточкин.

Евреи устремили на него глаза.

— А какие еще? — спросил младший.

— Хм… Не знаю, — сказал Косточкин. — Какие еще вам надо?.. Аэропорт у них, кажется, закрыт. На реке лед. Какие еще бывают вокзалы-то?

— Нет, вы не подумайте, — сказал старший, берясь за козырек своей кожаной кепки. — Нам нужен вокзал.

— Откуда идут электрички в… — начал младший.