«Да ведь она в королевы метит!» — усмехнулся про себя Иван Выговский.

Разговор затихал, убывал, как убывает огонь в прогорающем костре. Пани Елена ушла и вернулась с трубками для Богдана и гостей, с огнивом и табаком.

4

Пел сверчок.

Пани Елена проснулась и поняла, что спала очень мало и что уже не уснет. Голова слегка кружилась, приятно кружилась.

«Вино мне не враг», — подумала она и сморщила лицо, потому что это было ужасно, все ужасно.

«Где же ты, пани Хелена?» — спросила она у себя самой и закрыла глаза, чтоб не отвечать. И увидала пани Хелену, скромницу, с опущенными глазами.

«Тихоня!» — гнев метнулся в ней, как черная кошка через дорогу, и отступил: Хелену нельзя было обидеть.

Она покосилась на соседнюю подушку и увидала: Богдан тоже не спит.

— Голова, — сказал он.

Пани Елена выпрыгнула из постели, побежала за изразцовую печь, зачерпнула из бадьи ковш воды, отпила глоток, принесла Богдану.

Богдан ждал воду сидя, поставив босые ноги на подстилку из соболиных хвостов. Ковш выпил залпом.

Она принесла другой. Он пить не стал, плеснул воды на ладонь, умылся.

— Легче… Угораздило, старого, перепить.

Сидел, смотрел в окошко.

Светало.

Она опустилась перед ним на колени, заглядывая глаза.

— Ты был самый красивый на пиру! Самый умный! Самый сильный и самый молодой!

Вскочила, оглянулась, схватила ковш, выплеснула из него на пол остатки воды и надела Богдану на голову.

— Ты — мой король! Не перечь мне! Я хочу, чтобы ты был светлый король. Светлый князь, а не князь кровавых мужиков.