Обед был сытен, но нарочито прост: вино, мясо, гороховая подлива, зелень.

Послы предложили князю прибыть в Полонное и взять оборону города в свои руки. Обещали деньги ему и его солдатам. Пушек у них восемьдесят, две стены, много шляхты и жолнеров. Провиант запасен на шесть недель.

— Не могу, — был ответ князя. — Доменик Заславский назначил сбор войск в Старо-Константинове. Большая часть моего отряда уже на марше. Судьба Украины будет решена в боях под Старо-Константиновом. Мое место там, где я более всего нужен Речи Посполитой.

— Мы встанем перед вами на колени, князь! — вскричал седоусый шляхтич. — Полонное — ключ ко всей Волыни. Это понятно каждому. Лишить нас поддержки невозможно.

Князь резко встал:

— У вас двойные стены. У вас восемьдесят пушек! Ваше дело — сковать силы казаков. Мы же нанесем им сокрушительный удар под Старо-Константиновом, и казаки из-под вашего города разбегутся, как… как клопы от кипятка! Честь имею!

Откланялся, вышел из залы, сел на коня и уехал.

Холопы города Полонного дали казакам возможность поставить лестницы, и город пал на второй день осады.

5

В Варшаве заседал конвакационный сейм, начавшийся 16 июля.

Семнадцатого был заслушан отчет Адама Киселя о его прошлогоднем посольстве в Москву, где велись переговоры о союзе против татар и о переговорах Киселя с казаками.

Канцлер Оссолинский доложил о своих посланиях в Турцию великому визирю и о том, что усилия эти не остались втуне. Тугай-бей отозван из войска Хмельницкого, хан Ислам Гирей не осмеливается действовать вопреки воле султана.

Часть магнатов — партия Вишневецкого — попытались оклеветать и свалить канцлера, но это им не удалось.

Тогда явилось перед сенатом дело Адама Киселя. Партия Оссолинского предложила выразить брацлавскому воеводе от имени сената и Речи Посполитой благодарность за Удачное посольство в Москву, за переговоры с Хмельницким, которые заставили казачьего гетмана бездействовать. Противники же представили на рассмотрение сената документ, в котором Адам Кисель выглядел изменником.

Некий Ярема Концевич, казачий лазутчик, был пойман и на допросе показал, что пан Кисель дал городу Бровары, признавшему власть Хмельницкого, пятьдесят гаковниц, две пушки и достаточно пороха. Адам Кисель в измене не одинок. Афанасий, владыка луцкий, прислал Кривоносу семьдесят гаковниц, восемь полбочек пороха, достаточно олова и, сверх того, семь тысяч деньгами, призывая казаков ударить на Олыку и Дубно.

Пришлось Адаму Киселю, вместо ожидаемых наград и почета, оправдываться и отводить от себя подозрения в измене. Это ему удалось, но конец прениям подвел архиепископ Львова Красновский.