– Он причинил вам вред? – спросила Маргарет.

– Да, причинил. Общественное мнение было на нашей стороне, пока он со своими подельниками не начал бунт и не пошел на нарушение законов. Его действия привели к окончанию забастовки.

– Тогда зачем вам нужно было привлекать его в Союз? Если бы вы оставили его в покое, он ничем не навредил бы вам. А так вы довели его до безумия.

– Маргарет, – тихо произнес мистер Хейл.

Увидев, как нахмурился Хиггинс, он решил предупредить ее о возможных осложнениях.

– Ваша дочь нравится мне своей прямотой, – внезапно сказал Николас. – Она ясно выражает свои мысли. Но при всем своем уме она не понимает, что Союз – великая сила. Наша единственная сила! Недавно я читал стихотворение о том, как плуг срезает маргаритку, и слезы лились из моих глаз, хотя обычно меня не заставишь всплакнуть даже по серьезным причинам. Однако я вам гарантирую! Пахарь никогда не остановит плуг, как бы ему ни было жаль маргаритку. Им управляют не чувства, а здравый смысл. Плуг Союза тоже вспахивает землю для будущего урожая. Такой человек, как Бушер, разумеется, не маргаритка, а скорее сорняк, который надо было срезать под корень. Я очень зол на него, поэтому не могу сейчас говорить о нем справедливо. Но я с удовольствием смял бы его плугом.

– Почему? Он снова сделал что-то плохое?

– Конечно, сделал. Этот парень всегда был творцом неприятностей. Сначала этот идиот взбесился и подбил людей на бунт. Затем он спрятался в какой-то дыре, где и сидел бы сейчас, если бы Торнтон продолжал преследовать его как зачинщика беспорядков. Но Торнтон, по неведомым мне причинам, отозвал исковое заявление, и через некоторое время Бушер прокрался в свой дом. День или два он и носа оттуда не высовывал. Наверное, ему было стыдно. А затем куда, вы думаете, он направился? К Хэмперу! Черт бы его побрал! Он шел на фабрику с таким приторным лицом, что меня чуть не стошнило от его вида. Бушер шел просить работу, хотя прекрасно знал о новом правиле – о клятве не давать Союзу и пенни на помощь голодающим забастовщикам. Скажите, почему, когда он голодал, Союз помогал его семье? А тут он шел, готовый клясться и подписывать любые правила, готовый рассказать фабрикантам все, что ему было известно о наших планах! Стопроцентный Иуда! Но я признателен Хэмперу. В свой смертный час я поблагодарю его за то, что он выгнал Бушера и даже не стал слушать его – ни одного слова! Хотя люди, стоявшие рядом, рассказывали, что предатель плакал, как ребенок.

– Это ужасно! – воскликнула Маргарет. – Мне жаль его! Хиггинс, я не узнаю вас сегодня. Разве не вы сделали Бушера таким, затащив его силой в Союз? Он с самого начала был против, но вы навязали ему свою волю!