– Ах, вот как! Значит, Союз сделал его таким? А кем он был?

Внезапно с улицы донеслись приглушенные ритмичные звуки, привлекшие к себе их внимание. Голоса соседей во дворе затихли. Шаги под окнами замерли или, точнее, начали медленно перемещаться к воротам. Послышался отчетливый топот, который рассек образовавшуюся тишину и проник в дом Хиггинса. То была размеренная поступь людей, переносивших тяжелую ношу. Словно по сигналу, Николас, Маргарет и мистер Хейл бросились к двери. Их влекло во двор не любопытство. Это был священный порыв.

Шесть человек шли посреди узкой дороги – трое из них полицейские. Они несли на своих плечах снятую с петель дверь, на которой лежало тело мертвого мужчины. С каждой стороны двери что-то постоянно капало. Вся улица вышла посмотреть на это зрелище, уже сопровождавшееся небольшой процессией. Многие люди приставали к носильщикам с расспросами, и те неохотно давали ответы – слишком часто им приходилось рассказывать одну и ту же историю.

– Мы нашли его на поле. В ручье.

– В ручье? Там и воды-то нет, чтобы утопиться.

– Видно, очень уж ему хотелось. Он лежал лицом вниз. Наверное, устал жить и нашел хорошую причину для смерти.

Хиггинс, стоявший рядом с Маргарет, спросил дрожащим голосом:

– Это же не Бушер, верно? У него не хватило бы мужества. Конечно, это не Джон Бушер! Почему они идут к его дому? Эй! Что такое? У меня звенит в ушах. Я ничего не слышу.

Мужчины аккуратно положили дверь на камни, и все увидели утопленника: его остекленевшие глаза – один наполовину открытый и другой, смотревший прямо в небо. Он сохранял ту позу, в которой его нашли. Лицо распухло, кожа приобрела странный цвет, поскольку ручей использовался для слива отходов из красильных цехов. Передняя часть головы оставалась лысой, но сзади волосы росли длинными тонкими прядями, с которых теперь стекала вода. Несмотря на обезображенный вид, Маргарет узнала Джона Бушера. Всеобщее любопытство к его искаженному лицу казалось ей таким кощунственным, что она вышла вперед и мягко накрыла голову мертвеца своим носовым платком. Взгляды всех присутствующих перешли на нее. Когда она, выполнив свой набожный долг, вернулась к Хиггинсу, который будто бы врос ногами в землю, соседи зашептались и один из них подошел к Николасу, чтобы высказать свое мнение.

– Хиггинс, ты знал его. Кому, как не тебе, извещать его жену. Сделай это мягко, но быстро. Мы не можем оставлять его здесь долго.

– Я не могу, – ответил Хиггинс. – Не просите меня. Я не могу сообщить ей о смерти мужа.

– Ты знаешь ее лучше нас, – настойчиво произнес мужчина. – Мы сделали свое дело и принесли его сюда. Теперь твоя очередь.