В суровой школе жизни.

Когда на следующий день они пришли навестить вдову Бушера, дверь Хиггинса снова оказалась запертой. Один из соседей сказал им, что Николаса действительно не было дома. Перед тем как отправиться по своим делам, он заглянул к миссис Бушер, и, судя по всему, его визит прошел не очень хорошо. Женщина утверждала, что ее муж плохо обошелся с ней, покончив с собой. Это трудно было опровергнуть, поскольку в ее словах имелась доля истины. И все же у людей складывалось неприятное впечатление от того, что миссис Бушер думала только о самой себе, и ее эгоизм распространялся даже на отношения с детьми, которых она, несмотря на природную привязанность, считала нежеланной обузой. Пока Маргарет развлекала малышей, мистер Хейл старался перевести мысли вдовы в более возвышенную плоскость и отвлечь ее от постоянного ворчания. Дети горевали о своем папочке более искренне, чем их мать. Для каждого из них он был добрым и ласковым другом. Вспоминая о нем, они говорили нежные слова, что свидетельствовало о том, что при жизни их несчастный отец доставлял им радость.

– А тот, который лежит наверху, это правда он? – спросил старший сын. – Что-то тот дядя не похож на папу. Я боюсь его. А папу мы никогда не боялись.

У Маргарет испортилось настроение, когда она услышала, что миссис Бушер, эгоистически требуя к себе сочувствия, водила детей наверх и показывала им обезображенный труп отца. Теперь глубокая печаль у маленьких чад смешалась с ужасом, который они испытали при виде покойника. Маргарет пыталась отвлечь их, занять какими-нибудь делами, полезными для матери, – или, точнее, домашней работой, которую любимый папа мог бы попросить их выполнить. В своих уговорах Маргарет оказалась более успешной, чем мистер Хейл. Дети поняли, что их обязанности не такие трудные, и начали сообща наводить порядок в неубранной комнате.

Тем временем мистер Хейл рассуждал о слишком высоких и малопонятных для больной женщины материях. Находясь в оцепенении, она не могла представить, как душевные страдания мужа побудили его на столь ужасный и мучительный шаг. Она оценивала его смерть со своей точки зрения. Эта женщина не желала понимать терпеливую милость Бога, который не вмешался в ситуацию и не воспрепятствовал самоубийству супруга. Миссис Бушер порицала своего мужа за то, что он поддался отчаянию. Она не находила никакого извинения за опрометчивый поступок Джона, но вместе с тем ругала всех, кто мог ввести его в такое безнадежное состояние. Сначала ее гнев пал на промышленников – в частности, на мистера Торнтона, чью фабрику намеревался разгромить Бушер. Ведь это по заявлению Торнтона был выписан ордер на арест ее мужа, пусть позже и отозванный. А Союз, воплощением которого, по мнению женщины, был Хиггинс! А шумные, вечно голодные дети! Все они представляли огромную армию личных врагов, по вине которых она стала беспомощной, несчастной вдовой.