— Твоя сестра!

— Она прислала меня благодарить тебя за твою ласку к ней…

— Стало быть, ты устроил ее хорошо? Ты не жалей, Всеслав, ничего для нее… Слышишь, чтобы все, что ни пожелает она, было у нее… Я так хочу. Всеслав с удивлением глядел на своего князя. Таким возбужденным он еще никогда не видал его и теперь не понимал даже, что такое вдруг могло приключиться с Аскольдом.

— Что с тобой, княже? — не скрывая своего удивления, спросил он его. — Что?

— Ты какой–то особенный! Таким я тебя никогда еще не видал… Здоров ли ты?…

— Да, да, здоров… Расскажи мне о ней, о твоей сестре. Кто у нее остался там в Византии?

— Да что же я тебе могу сказать? Это бы нам самим посмотреть надо!

— Самим?

— Конечно же! Струги готовы, рать славянская и варяжская собраны, запасов хватит — вот и пошли бы мы туда посмотреть…

— Ах, ты опять о том же! Да ведь это — дело решенное!…

— Решенное–то решенное, а по нашей славянской пословице — отклад нейдет на лад… Мы все собираемся, а в путь дорогу не двигаемся…

— Тебе–то что?

— Как что? А знаешь ли ты, князь, что византийцы убили так, из–за ничего, моего отца… Они держат в позорном плену мою дочь и сына…

— Как, Изока?

— Сестра сообщила мне, что и сын мой, и дочь томятся в самых страшных подземельях проклятой Византии «для славян понятие «Византия“ было вполне тождественно Константинополю; столицу они и в то время, и после называли именем ее государства».

— Я ничего не понимаю…

— Ты верь моим словам только…

— Я глубоко сочувствую тебе, Всеслав. Ты знаешь, как я и Дир тебя любим!…

— Тогда помогите мне вызволить моих кровных! Помни князь, что вся дружина желает этого, только ты противишься…

— Хорошо! Хорошо! Я поговорю обо всем этом с твоей сестрой.