– Ладно, Виталий Андреевич, пусть будет так, не придирайтесь. И вы, Владимир Николаевич, хотите сказать, что в бою есть только твоя воля к власти, инстинкт самосохранения, и всё?
– Ну и немного мозгов.
– А как же Человек погибает, спасая своего товарища?
– Он ещё может пригодиться.
– Так он же, допустим, уже не шевелится, какая от него может быть польза?
– Достаточно просто верить, что будет, этого уже достаточно.
– Но ведь бывает, что Человек и из-за трупа жизнью рискует.
– Ну-у…
– Да, Владимир Николаевич…
– Нет, я, конечно, тоже согласен с тем, что пограничная ситуация обостряет все чувства и стремления, отбрасывая мишуру, именно поэтому в бою Люди и заботятся друг о друге; сам погибни, но спаси товарища, так что…
– Зачем же люди тогда вообще воюют, если они такие добрые?
– Приказ, навязанность; зло ведь тоже можно навязать.
– Господа, вы забываете о
– Ну хорошо, просто неудачный пример.
– А никаких удачных примеров здесь и быть не может; фундамент изначально «неудачен».
– Господа, вы сами себе боитесь признаться в том, что вы эгоисты.
– Я не боюсь.
– Ну хоть вы, Виталий Андреевич…
– Эгоизм навязан. Вот если воспитать десяток-другой Человек в изоляции от мира, разве они в конце концов поубивают друг друга? Нет, они будут жить в гармонии, в любви…