По мере того как Перикур подробно изучал будущее творение, свой памятник, его все больше притягивало то до странности знакомое лицо, на которое указала ему Мадлен и которое он хорошо запомнил, убитый солдат, лежавший на фреске справа, и безутешный взгляд Победы, стоящей над ним. Художник уловил нечто простое и глубокое. И Перикур почувствовал, как у него подступают слезы, когда он понял, что его волнение вызвано тем, что роли переменились: сегодня павший — он, а Победа — это его сын, устремивший на него свой скорбный взгляд, полный жалости, от которого разрывалось сердце.

Уже перевалило за половину шестого, а температура с полудня не спадала. Во взятой напрокат машине было жарко, даже при опущенном стекле с улицы не притекало никакой свежести, а только теплое, тяжелое дуновение. Анри нервно похлопывал ладонью по колену. Намек Перикура на продажу имения Сальвьер не выходил у него из головы. Если дойдет до этого, он собственными руками задушит этого мерзавца! Он гадал, какую роль на самом деле сыграл тесть в возникших у него, Анри, трудностях. Поспособствовал ли он этому? Откуда вдруг взялся этот мелкий чиновник, такой пристрастный и настырный? Действительно ли его тесть непричастен к этому? Анри терялся в догадках.

Ни мрачные мысли, ни сдерживаемый гнев не мешали ему следить за Дюпре, который, стараясь не привлекать внимания, ходил взад-вперед по тротуару, подобно человеку, маскирующему свою нерешительность.

Анри закрыл окошко автомобиля, чтобы его не смогли заметить и узнать, а то зачем было брать напрокат авто, чтобы тебя задержали на первом же углу… Он был напряжен, чувствовал напряжение даже в горле. На войне, по крайней мере, знаешь, кого винить! Вопреки своей воле и попыткам сосредоточиться на будущих испытаниях его мысли неотступно обращались к Сальвьер. Отступиться от поместья — да ни за что! Он побывал там еще раз на прошедшей неделе. Реставрация проведена превосходно, весь ансамбль выглядит просто шикарно. Если встать перед главным фасадом, то сразу же представлялось, как множество людей отправляются на псовую охоту или как возвращается свадебный кортеж его сына… Невозможно было отказаться от таких надежд, никто и никогда не лишит его их.

После разговора с Перикуром у него оставался только один-единственный патрон.

Я меткий стрелок, твердил он мысленно, стараясь успокоиться.

У него было только три часа на подготовку контратаки скудными силами в лице Дюпре. Ничего не поделаешь, но он будет биться до конца. Если он и на этот раз выиграет — будет трудно, но он на это способен, — его единственной мишенью станет этот старый мерзавец Перикур. Пусть это займет массу времени, говорил он сам себе, но я сниму с него скальп. Дав себе подобную клятву, он мигом воспрянул духом.