Вдруг Дюпре поднял голову, метнулся через улицу и быстро пошел в противоположном направлении, у входа в министерство он схватил за руку какого-то мужчину, который обернулся к нему, удивленный. Анри, издали наблюдавший за происходящим, пытался оценить того человека. Если бы этот человек хоть немного заботился о себе, все было бы возможно, однако выглядел он настоящим оборванцем. Придется трудно.

Оторопевший мужчина стоял на тротуаре. Он был выше Дюпре ростом и шире в плечах. Он нерешительно посмотрел в сторону автомобиля Анри, на который ему едва заметно указали. Анри приметил его огромные грязные и изношенные ботинки. Он впервые видел, чтобы человек так походил на свою обувь. Наконец оба медленно двинулись в обратном направлении. Для Анри это было преодолением первой трудности, но далеко не залогом победы.

И он удостоверился в этом, как только Мерлен сел в машину. От него дурно пахло, вид у него был несговорчивый. Ему пришлось сильно пригнуться, чтобы влезть в машину, и он так и остался сидеть, втянув голову в плечи, словно в ожидании града пуль. На пол между ног он поставил большой кожаный портфель, знававший лучшие дни. Он был уже в возрасте, близком к пенсионному. Все в этом человеке со свирепым взглядом, воинственно настроенном, неопрятном — непонятно, зачем его еще держат в министерстве, — было старым и уродливым.

Анри протянул ему руку, однако Мерлен не ответил тем же, а только продолжал пристально на него смотреть. Лучше всего приступить прямо к сути дела.

Анри заговорил с ним по-свойски, как если бы они были давно знакомы и собирались побеседовать о чем-то не особенно важном:

— Вы составили два отчета… о кладбищах Шазьер-Мальмона и Понтавиля, так ведь?

Мерлен только что-то буркнул в ответ. Ему не нравился этот человек: от него пахло деньгами и он весьма смахивал на мошенника. К тому же кто еще мог вот так разыскать его, встретиться с ним в автомобиле, тайком…

— Три, — сказал он.

— Что?

— Не два отчета, а три. И собираюсь подать еще один. О кладбище в Даргон-ле-Гран.

По тому, каким тоном это было сказано, Прадель понял, что в крышку гроба, прихлопнувшую его предприятие, вогнали еще один гвоздь.

— Но… когда вы там побывали?

— На прошлой неделе. Скверно там.

— Как это?

Праделю, который намеревался говорить о двух местах, теперь предстояло заняться еще и третьим.

— Да так, — сказал Мерлен.

Дыхание у него было зловонное, а голос гнусавый, весьма неприятный. В принципе, Анри следовало бы по-прежнему улыбаться и быть любезным человеком, внушающим доверие, однако Даргон — это было выше его разумения… Это было скромное кладбище, могил на двести-триста, не больше, откуда трупы должны были свезти в сторону Вердена. Какую глупость смогли натворить и там, он ни о чем таком не слышал! Он машинально посмотрел на улицу: Дюпре вернулся на прежнее место на противоположной стороне улицы и, засунув руки в карманы, курил, разглядывая витрины, и тоже нервничал. Только Мерлен был воплощенное спокойствие.