Арчи! Внезапно все, – все детали, которые этим вечером выглядели так странно и вызывали неловкость, – стало до ужаса ясным. То, что он застал ее в этой квартире, то, что она собиралась остаться здесь, тон Арчи, который словно оправдывался в ответ на замечания о ее нездоровом виде, попытки Арчи отделаться от него – «выпить перед уходом» – господи, да он же ей в отцы годится, он всего годом моложе его! Чудовищно! Доверчивую, любящую, юную Клэри, его любимую дочь, предал его лучший друг. Ему хотелось прикончить, убить его… С невнятным воплем бешенства он вскочил, обернулся и увидел, что Арчи стоит, прислонившись к дверному косяку.

– Мерзавец! Проклятый мерзавец!

Впервые в жизни он по-настоящему понял, что означает выражение «кровавая пелена». Ринувшись к Арчи, он видел его как сквозь красноватую дымку.

– Успокойся! Если ты набросишься на меня, будешь не прав.

В тот же миг Клэри схватила его за руку.

– Папа! Ради всего святого, папа!

Он поверил им не сразу, но ему, конечно, пришлось: Клэри, кажется, сочла, что это забавно – во всяком случае, нелепо; что подумал Арчи, он не знал, но чувствовал, что он очень зол, обижен или все вместе. В растерянности и замешательстве он, похоже, наговорил ерунды. Он помнил, что извинился, и не раз, и вместе с тем пытался объяснить, насколько легко с его стороны было совершить такую ошибку. На его обращенный к Клэри вопрос, почему она не сказала ему, она ответила: просто подумала, что он на нее рассердится. Арчи почти все это время молчал и стоял на балконе спиной к ним.

– Полагаю, это был человек, у которого ты работала. – Он не спрашивал, а утверждал.

– Неважно, кто это был, – сказала она. – Все уже в прошлом. Я в порядке, папа.

– С виду не скажешь.

– Но так и есть. Мне уже двадцать один, папа, я не ребенок.

Он предпринял еще несколько столь же неуклюжих попыток расспросить ее, ощущая, как ему становится все более тошно – и оттого, что это случилось с ней, и от своих поспешных и чудовищных выводов, и потому, что она бросилась за помощью не к нему, а к Арчи, и этому, казалось, не будет конца. Наконец он сказал, что, пожалуй, пойдет, и Арчи впервые за долгое время подал голос:

– Вот и мне кажется, что так будет лучше.

Клэри проводила его до двери квартиры.

– У тебя все хорошо с деньгами? – спросил он без особой надежды, но думая, что хотя бы это ему позволено. Однако она ответила, что да, все у нее хорошо. Ему хотелось обнять ее и увезти. Она позволила ему поцеловать ее холодное маленькое личико, но тут же отступила назад, уклоняясь от объятий. Сопровождаемый Арчи, он вышел. Вниз по лестнице, через входную дверь и на улицу, где стояла его машина. Уже почти стемнело. Вечер казался худшим в его жизни.