«Плюсы:

Мне нравится разговаривать с ним.

Он меня смешит.

У него очень деликатные манеры.

Не пытался приставать ко мне, как поступило бы большинство после двух встреч.

Совсем не хвастлив (а чем? Ну, мог бы хвастаться своими прыжками с парашютом, воинской доблестью и прочим).

Любит кошек – и других животных.

Вообще не жалуется.

Мне он правда нравится сильнее, чем большинство других людей.

У него очень приятный голос.

Хороший слух.

Неплохие руки – кроме ногтей (но это мелочи)».

Она остановилась и перечитала написанное. Он и вправду ни на что не жаловался – ни на явно тяжелую жизнь самого нелюбимого ребенка, ни на то, что его все время куда-нибудь отсылали из дома, да еще погубили его кошку, ни на то, что ему пришлось воевать. Но почему – то ли от слабохарактерности и неумения постоять за себя перед родителями или остальными, то ли он просто привык мужественно переносить свои невзгоды?

Клэри – и Луиза, еще давным-давно, – говорили, что ей следует остерегаться своей склонности сочувствовать людям: Луиза сказала даже, что она наверняка выйдет за кого-нибудь просто из чувства сострадания. Она и вправду раньше была такой, думала она, но теперь у нее есть опыт: не меньше четырех человек вызвали у нее сочувствие, уверяя, что без ума от любви к ней, а она в ответ не полюбила их. Вот только Кристофер вел себя иначе, но она и сочувствовала ему сильнее, чем остальным, и все-таки не считала, что обязана ответить на его любовь взаимностью или выйти за него замуж. Так что больше ей незачем беспокоиться. Она прошла все муки неразделенной любви к Арчи: вспоминая о ней сейчас, она ничего не понимала. Конечно, Арчи замечательный человек, но она, в сущности, испытала облегчение, узнав, что он ее не любит. В тот день, когда он вернулся из Франции ради Клэри, она была так признательна ему за это, потому что понимала: он решит, чем можно помочь Клэри, и вместе с тем, глядя на него, она заметила, насколько он старый – конечно, после бессонной ночи он выглядел усталым, – и что он вовсе не тот, с кем ей хотелось бы целоваться или проводить ночи. Она расспрашивала Клэри, какая она на самом деле, эта сторона влюбленности; вообще-то она спрашивала у нее три раза, но только один из них – более или менее напрямую.

– Точно не знаю, – ответила Клэри на прямой вопрос. – По-моему, я еще не наловчилась – Ноэль говорит, это все мое мещанское воспитание – но я тебе обязательно расскажу, Полл. Не хочу увиливать от таких разговоров, как делают все в нашей семье.

В следующий раз она спросила уже более обтекаемо: «Ну и как это?»