– Только сада у меня нет.

– А, вот оно что. Еще один недостаток Лондона: нет садов, негде погулять кошкам.

– Садов полно, но не там, где ваша квартира.

– Правда? Лондон я почти не знаю. Так вы любите кошек? Насчет этого я не ошибся?

Она рассказала ему про Помпея, как любила его, а он – про котенка, который был у него в семь лет, как он всегда спал в его постели и ездил с ним на велосипеде, сидя в корзинке.

– И что с ним стало?

– С ней – это была кошка. У нее появились котята, а потом, пока я был в школе, родители усыпили ее.

– Как ужасно для вас!

– Понимаете, они не любили кошек. Я прятал ее от них, но когда меня отправили в школу, они, конечно, все узнали.

«Довольно трудно спрятать кошку в доме от домочадцев», – подумала она, но промолчала.

В ее комнате он устроился в викторианском кресле и молча огляделся.

– Вам нравится?

– Я заранее знал, что понравится. Здесь… элегантно и очаровательно. Вам идет.

Он высоко оценил не только ее комнату, но и темно-зеленую столовую, и кеджери – и съел две порции, и фруктовый салат. Один раз он воскликнул: «Надо же, какой чудесный выдался вечер!», и в его чуть выпученных глазах отразились такая искренность и благодарное удовольствие, что она словно заразилась ими.

После ужина она принесла свои эскизы и разложила на столе. Он разобрался в них быстрее большинства клиентов, а когда она отметила это, объяснил:

– Это же немного похоже на чтение карт, верно? А мне пришлось как следует освоить это умение.

– На войне?

– Да.

– Где вы воевали?

– Куда посылали. Вернее, сбрасывали. Время от времени.