Что касается денег, даже заговаривать с ней было бесполезно. Отец однажды здорово помог ему, оплатив большинство счетов, и мама время от времени подкидывала пятерку, но обращаясь к ним с такими просьбами, он чувствовал себя паршиво. И пришлось откладывать деньги на жилье и еще немного на отдельный счет, а значит, меньше давать Берни. Смириться с этим она не могла.

– Ты же говорил мне, что твои родители богаты, – напоминала она. – Хвалился, что у вас и два дома, и слуги, то есть богаче уже некуда, а притащил меня в какой-то сарай!

А ему казалось, что ничем таким он не хвастался. Только когда она расспрашивала – или, скорее, допрашивала, – о его семье и доме, он рассказывал ей все как есть. Ему надоело извиняться за квартиру, за безденежье, за то, что не на что сходить на танцы или в ночной клуб – вернее, съездить на такси, потому что она вечно носила туфли, в которых шагу ступить не могла, зато танцевала в них же часами. И к парикмахеру ей надо было каждую неделю – в Вест-Энд, само собой, где такие заведения дороже, и косметику она покупала постоянно, и жаловалась, что одежду просто так не купишь.

– Да ведь у тебя пропасть одежды! – восклицал он.

– Уже ношеной. В Америке мы не храним тряпки, как старьевщики, а выбрасываем их и покупаем новые.

Она часто ходила в кино одна, потому что говорила, что ей скучно, целыми днями нечем заняться. Это тоже обходилось недешево. Он докатился до того, что заложил – ну, по сути дела, продал, потому что так и не сумел выкупить, – свои золотые запонки, которые отец подарил ему перед уходом в армию, и набор ножей для рыбы – свадебный подарок Дюши, и еще несколько подобных мелочей. Ему становилось заранее страшно возвращаться в квартиру и заставать Берни надутой, иногда даже неодетой, обнаруживать, что дома нет ни крошки еды, ссориться, доказывая, что ресторан им не по карману, а потом бежать за рыбой с картошкой.

Сегодня была пятница, жаркие выходные впереди не обещали ничего хорошего. В жару их квартирка раскалялась: ее окна выходили на юг, некоторые из них даже не открывались. Надо бы уговорить ее съездить в Хампстед-Хит, устроить пикник. Ей же нравится валяться на солнце, а он мог бы подремать спокойно, зная, что она не будет приставать к нему, когда вокруг полно народу.

Из последнего автобуса, на который он пересел, он вышел на Холлоуэй-роуд и поплелся вверх по Тафнелл-парк-роуд до боковой улочки, где они жили на верхнем этаже высокого узкого строения. Сам открыл входную дверь – на лестнице всегда пахло кошками и какой-то стряпней: в том же доме помещалось еще четыре квартиры, – и поднялся по ступенькам к их двери. А как захватывающе все начиналось! Жениться, обзавестись своим домом…