– Нет, – твердо ответил тот. – Я, как и ты, предпочитаю не знать, что произойдет в Куско, и кто кого уничтожит. Хочу жить с надеждой, что мой мир остается тем же. Что ничего не изменилось, и Империя простоит тысячу лет.

– Я тоже на это надеюсь, – признался испанец. – Когда что-то имеет столько замечательных качеств, оно не должно исчезнуть.

– Но ты же уверен, что она выстоит, разве нет?

– Нет, конечно. Не уверен.

– Несмотря на все, что ты сделал?

– Я не сделал ничего… – уверенно ответил Алонсо де Молина. – Абсолютно ничего.

– Ты нарушил равновесие.

– Кто я такой, чтобы пытаться нарушить равновесие Истории? – мягко ответил тот. – Половина моего существа ощущает себя испанцем, другая половина – инкой… Что я мог сделать, кроме как умыть руки и остаться в стороне от их схватки?

– Но ведь ты не остался в стороне.

– Нет, остался, потому что должен был играть честно и с теми, и с другими. Манко Капак имеет почти миллион солдат, Писарро – пушки и аркебузы… Было бы так же несправедливо дать людей Писарро, как пушки – Манко Капаку.

– Но я же видел, как ты ему их предоставил!.. – возразил Калья Уаси. – Пятьдесят золотых пушек и сто мешков пороха!.. И видел, как они учились с ними обращаться.

– Ты уверен?

– Совершенно. Я видел, как они стреляли. Все работало. А потом видел, как их отправили в Куско. Это долгое путешествие, но они уже должны быть на подходе.

– Возможно, – согласился испанец: он был странно спокоен. – Возможно, работало и, возможно, их повезли в Куско, но точно так же, как иногда следует верить в то, чего не видишь, так иногда – не верить в то, что видишь. Такова жизнь!

– Что-то я тебя не понимаю.

– Когда-нибудь поймешь, но кое в чем ты можешь быть совершенно уверен: хотя эти пушки и эти мешки пороха и достигнут пункта назначения, в решающий момент каждому придется драться своим собственным оружием, и победит он или проиграет – зависит от него самого, только ни ты, ни я никогда об этом не узнаем.

– Почему?

– Потому что будем далеко… Очень, очень далеко!..

Он поднялся на ноги, обратил лицо к небу, чтобы позволить дождю снова омыть его и, взяв в руки аркебуз и непромокаемый мешок из альпачьей шкуры – только в нем можно было сохранить порох сухим и пригодным в этом мире, который казался состоящим из воды, – приготовился начать опасный и скользкий спуск к бескрайней амазонской сельве и своему новому будущему.

– Вперед! – сказал он. – Ауки ждут!