– Разве он бог?
– Нет. Он не бог. Всего лишь человек… И старый. Но крепкий орешек.
– А пушка его может убить?
– Конечно!..
– В таком случае сделай нам пушки, и мы с ним покончим.
– Сомневаюсь.
– Почему? – не унимался историк. – Почему, можно узнать?
– Просто потому, что это Писарро и он доказал, что может завоевать Империю меньше, чем с парой сотен человек.
– Будь у нас оружие, он бы этого не сделал!
Алонсо де Молина обвел взглядом членов Большого совета, и, можно сказать, в его глазах промелькнул оттенок презрения, когда он чуть ли не с вызовом произнес:
– Он бы все равно это сделал. Даже если бы я снабдил вас пятьюдесятью пушками и сотней мешков пороха, он вошел бы в Куско, даже если бы вы и выставили вперед миллион солдат.
– Ты настолько низко нас ценишь?
Он решительно ответил:
– Никоим образом… Я вами восхищаюсь. Народом и солдатами. Я знаю, что вы великий народ и заслуживаете лучшей участи, чем попасть в руки Писарро, но в нем есть нечто такое, что превосходит любые человеческие мерки… – Он замолчал, долго размышлял, а затем, по-видимому, принял непростое решение: – Ладно! – сказал он. – Я изготовлю пушки и порох и научу вас с ними обращаться с одним условием. Всего одним! В тот день, когда эти пушки и этот порох отправятся в Куско, я беспрепятственно уйду отсюда вместе со своей семьей.
– И куда же?
– В восточные сельвы. В бескрайние земли ауков, в которых, надеюсь, я больше никогда не услышу ни о Писарро, ни о Манко Капаке. Я устал от войн и смертей и больше не могу разрываться между верностью моей прежней родине и стране, которая стала мне родиной сейчас… – Он с раздражением поскреб бороду; чувствовалось, что он глубоко подавлен. – Я всего лишь ищу тихое место, где мог бы устроить свою жизнь вместе с теми, кого люблю. Этого мне вполне достаточно.
Верховный жрец Тиси Пума пристально посмотрел на него, а затем, переглянувшись с губернатором, спросил:
– Если мы примем условие, ты поклянешься никогда не возвращаться?
– Конечно!
– И никому не расскажешь о существовании «Старого гнезда кондора»?