— Ты за кого, служивый? — спросили за соседним столиком.

— За упокой Василия Васильевича — художника Верещагина, я к нему вроде денщика был приставлен.

— А ну, к нам за стол!..

— Нет, братцы, не могу, не имею права. Солдату положено быть трезвым. Да еще работенка одна задумана. Надо до вечера сделать и отвезти к месту.

— А что такое? — обернулся боцман к солдату. — Какая теперь работенка? Солдатское дело нехитрое: «Левое плечо вперед!», «Прямо марш!» да «На молитву, шапки долой» — вот и вся солдатская механика.

— Я не об этом, — обиженно отозвался солдат. — Шел я сюда по одной улочке мимо утеса и приметил столярную мастерскую. Хозяев там нет, а струмент и материал есть. Хочу зайти да крест собственноручно сделать, а потом взять лодочника, вывезти крест с камнем в море и бросить на то место, где погиб Василий Васильевич…

— Братцы! А ведь не худое солдат задумал, по русскому обычаю так и должно быть… — одобрительно заметил один из матросов. — Давайте и мы с ним. Где такая столярная?

Через два-три часа все пятеро отвалили от берега в том направлении, где погиб «Петропавловск». В баркасе лежали два свежевыструганных сосновых креста с привязанными камнями. На одном кресте учинена надпись: «Здесь лежит адмирал Макаров и с ним 700 героев «Петропавловска», на другом: «Мир праху Василия Верещагина». Отъехав полторы мили от берега и поравнявшись с маяком, что на Тигровом полуострове, боцман встал и сказал:

— Вот здесь, братцы, — тут на большущей глубине. Бросайте, благословясь…

Оба креста были спущены и вмиг исчезли под водой. Боцман достал из кобуры увесистый револьвер и трижды выстрелил. Все, обнажив головы, перекрестились и повернули обратно к берегу.

— Ну, солдат, спасибо, что нас надоумил! Русская душа! — благодарил боцман Алексея. — Стало быть, не плохой человек был художник?..

— Золото! Лучшего не встречал. Предобрый в обхождении со мной как с родным сыном обращался.

— Под стать покойному адмиралу. Тоже знаменитый человек! Да, оба они как братья были схожи.

Высадив солдата на берег, матросы с боцманом направились к одному из кораблей, стоявших на рейде порт-артурской гавани.

На собрании в Академии

На собрании в Академии

В скоре после катастрофы «Петропавловска» в Петербургской Академии художеств состоялось траурное заседание. Собрались художники. Пришла молодежь, главным образом студенчество. Приехал Стасов. Опираясь на трость, он еле-еле переступал по лестнице. Много раз он хаживал по ней, но никогда еще так тяжело не поднимался, как сегодня. Остановился, взялся рукой за грудь, передохнув, сказал сопровождавшему его скульптору Гинцбургу: