Как-то, собрав в кают-компании командиров и их помощников с кораблей эскадры, Макаров инструктировал их:

— Господа, я вижу, многие из вас выглядят уныло, не по-боевому. Унывать нечего. Надо помнить о своих обязанностях: хорошо знать свое оружие, тщательно изучать противника со всеми его хитрыми повадками. Изучайте и свой личный состав. Главное внимание — моральному фактору. Побеждает тот, кто имеет высокий дух, кто действует быстро и предусмотрительно, кто проявляет находчивость, инициативу. Запомните: в нашем деле формалисты, буквоеды нетерпимы…

— А как тогда быть с уставами и общепринятыми положениями? — задал вопрос кто-то из слушателей.

— Уставы и регламенты? Да. Их надо умело применять во всякой обстановке. Вера в свое дело, стойкость и отвага, находчивость и решительность — превыше мертвой буквы…

Макаров прошел по узкой ковровой дорожке. Офицеры сидели тихо, чинно. Где-то внизу пыхтели машины, а в открытые иллюминаторы слышался плеск набегавшей волны. Верещагин сидел в уголке на мягком кожаном диване. В петлице его пиджака сиял Георгиевский крестик — награда за давние боевые дела в далеком солнечном Самарканде. Здесь его знал каждый офицер, и каждый смотрел на него с почтением. И сам Макаров, проникнутый уважением и любовью к Верещагину, был доволен, что не где-нибудь, а именно здесь, на «Петропавловске», не у Куропаткина в ставке, не у наместника в салоне, а у него на судне нашел себе приют и место для работы знаменитый художник.

Погладив слегка лысеющую голову, адмирал расправил на две части седую бороду и продолжал:

— Кто под формальным предлогом, прикрываясь буквой закона, уклонится от выполнения своих обязанностей, — тот преступник!.. Не бойтесь ошибок — не ошибается только тот, кто ничего не делает. От работы, даже направленной по ложному пути, остается опыт. От безделья — ничего не остается. Выворачивайте смело весь свой запас знаний, опытности, предприимчивости. Главное, чтобы все — понимаете ли, все — прониклись сознанием всей огромности возложенной на нас задачи!..

Под руководством Макарова была коллективно выработана инструкция морского боя, проведена перестройка оснащения на отдельных кораблях, смещены неспособные командиры и заменены более решительными. Все это и многое другое делалось в кратчайшие сроки. Медлить было невозможно. Русский Тихоокеанский флот превращался в активно действующий. Макаров не боялся и не избегал сражений, а там, где можно и нужно, навязывал их врагу. Японский адмирал Того пытался провести ряд «закупорочных операций», запереть русскую эскадру в гавани Порт-Артура посредством затопления брандеров-заградителей, чтобы бомбардировать и потопить русский флот на внутреннем рейде Порт-Артура. Неразлучный с адмиралом, Верещагин не раз выходил в море. Но японцы, видимо изменив план своих действий, исчезали. Темной ночью, прячась от прожекторов, они устанавливали мины близ Порт-Артура и готовились к внезапным десантным операциям в районе Ляодунского полуострова. Когда об этом стало известно Макарову, он разработал новый план борьбы на море. Тридцатого марта (двенадцатого апреля), находясь на дежурном крейсере «Диана», Макаров отдал приказания командирам миноносцев выйти в море и не позволить японцам, высадить десанты. Несколько миноносцев вышли на боевые операции. Макаров предвидел, что понадобится его активное вмешательство. С «Дианы» он перешел на флагманский броненосец «Петропавловск» и всю ночь провел без сна, в тревоге за вышедшие в море суда.