Я заметила, как Колетт, Сесиль и Лаура смотрят на незнакомца с вежливым недоумением. Они не понимали, что происходит. Только Бертран был в курсе. Только он узнал всю историю, обнаружив досье «Сара», хотя и не желал говорить со мной об этом. Даже после того, как несколько месяцев назад он встретился с Дюфорами в нашей квартире, он не задал ни единого вопроса.

Эдуар откашлялся. Оба они по-прежнему не разжимали рук. Он обратился к Уильяму на английском. На очень правильном английском, но с сильным французским акцентом.

– Я Эдуар Тезак. Мы с вами встретились в тяжелый для меня момент. Моя мать умирает.

– Искренне сочувствую, – сказал Уильям.

– Джулия все вам объяснит. Но что касается вашей матери, Сары…

Эдуар замолчал. Его голос сорвался. Жена и дочери смотрели на него в немом изумлении.

– О чем он говорит? – озадаченно спросила Колетт. – Кто такая Сара?

– Речь о том, что произошло шестьдесят лет назад, – Эдуар силился совладать со своим голосом.

Я с большим трудом удерживалась, чтобы не обнять его за плечи. Эдуар сделал глубокий вдох, на его лицо отчасти вернулись краски, и он послал Уильяму робкую улыбку, какой раньше я у него не видела.

– Я никогда не забуду вашу мать. Никогда.

Его лицо исказилось, улыбка исчезла. Страдание и печаль душили его, как в тот день, когда он все мне рассказал.

Молчание становилось тяжелым, невыносимым. Колетт и ее дочери выглядели все более заинтригованными.

– Для меня такое облегчение – получить возможность все вам высказать после стольких лет.

– Я благодарен вам, месье, – тихо отозвался Уильям. Он тоже был бледен. – Я так мало об этом знаю. Я приехал сюда, чтобы понять. Моя мать страдала, и я хочу узнать почему.

– Мы сделали для нее все, что могли, – сказал Эдуар. – В этом я могу вас заверить, Джулия расскажет. Она вам объяснит. Расскажет всю историю вашей матери. Расскажет, что мой отец для нее сделал. До свидания.

Он отступил. Внезапно мой свекор стал похож на бледного немощного старика. У Бертрана в глазах было любопытство и отстраненность. Он, конечно же, впервые видел, чтобы отец так переживал. Мне стало интересно, что же испытывает он сам.

Эдуар удалился вместе с женой и дочерьми, которые засыпали его вопросами. Сын молча следовал за ними, засунув руки в карманы. Скажет ли Эдуар правду Колетт и дочерям? Возможно. Я представила, каким это будет для них ударом.

Мы с Уильямом Рейнсфердом остались одни в холле дома для престарелых. Снаружи, на улице Курсель, по-прежнему шел дождь.

– Не хотите выпить кофе? – спросил он.

У него была красивая улыбка.