В полдень 25 апреля Главком ОКХ потребовал от Кребса, чтобы тот доложил ему о составе сил, окруженных войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов в районе Альт-Шадова. Начальник Генштаба ОКХ доложил.

Кровавые глаза Гитлера выразили недоумение:

- Вы говорите, Кребс, восточнее Даме блокировано двести тысяч человек, имеющих артиллерию и танки?

- Да, мой фюрер, по данным генерала Буссе - двести тысяч солдат и офицеров, - подтвердил «генштабист».

- И эти двести тысяч моих солдат не могут организоваться и оказать помощь Берлинскому гарнизону?… Это предательство, генерал Кребс!

Но начальник Генштаба сухопутных войск не сдавался:

- Мой фюрер, большевики имеют подавляющее превосходство. Их авиация непрерывно бомбит и штурмует наши боевые порядки. 9-я и 4-я танковая армии несут огромные потери. Госпитали переполнены ранеными. В войсках не хватает медикаментов и горючего. На исходе боеприпасы.

- Все это я уже много раз слышал. У русских всего хватает, - сердито бросил в ответ Гитлер. - Немедленно подготовьте, Кребс, мои приказы генералам Буссе и Венку. Их войска должны внести перелом в боях за Берлин!

В полдень генералу Кребсу позвонил командующий группой армий «Висла» генерал-полковник Хейнрици. Он попросил разрешения прекратить наступление 3-го танкового корпуса СС группенфюрера СС Штейнера западнее Ораниенбурга, поскольку там нет никакой надежды на успех, а 7-ю танковую и 25-ю моторизованную дивизии бросить на усиление фронта 3-й танковой армии генерала Мантейфеля в районе Пренцлау. Генерал Кребс отклонил эту просьбу, поскольку она противоречила категорическому приказу Гитлера о ведении концентрического наступления на Берлин с целью его быстрейшего деблокирования.

Уже смеркалось, когда на связь с «фюрер-бункером» в последний раз вышел «главный оператор вермахта» генерал-полковник Йодль. Он доложил Верховному Главнокомандующему о развитии обстановки в западной полусфере обороны столицы. По его мнению, наиболее критическая ситуация сложилась на фронте 3-й танковой армии генерала Мантейфеля. Однако начальник объединенного штаба Оперативного руководства все же выразил надежду, что ему удастся перебросить к месту прорыва у Пренцлау войска из района между Веером и Эльбой, что бы: во-первых, усилить фронт 3-й танковой армии; во-вторых, пополнить состав войск группенфюрера СС Штейнера для ведения наступления на Берлин.

Вечером 26 апреля прервалась связь Главной Ставки с войсковыми штабами на фронтах. «Фюрер-бункер» погрузился в отчаянное «связное безмолвие», то и дело содрогаясь от разрывов крупных артиллерийских снарядов русских вблизи, в саду Имперской канцелярии. Вентиляторы, нагнетавшие в подземелье свежий воздух, теперь закачивали вместе с ним дым от пожаров, запах гари.