Дарий вдруг заметил царя Александра, который во главе всадников неумолимо прорывался к его колеснице. Страх овладел предводителем персов… Неужели поражение? Дарий крикнул Бессу осевшим голосом:

— Где твои слоны?

По команде персидская пехота расступилась по центру, освободив проход для слонов. На македонян выскочили пятнадцать огромных животных. В больших корзинах на спинах сидели по двое — поводырь и воин-лучник; сверху посыпались стрелы и дротики. Пьянящие напитки, данные животным перед сражением, били им в головы; угрожающе подняв хоботы и громко трубя, они неумолимо надвигались на пехотинцев. Вот-вот растопчут, разбросают врагов, ввергнут в панику, ужас и бегство…

Замешательство недолго длилось. Помня наставления командиров, пехотинцы выбегали вперёд и, ловко увёртываясь от слонов, метали им в толстые ноги копья и стрелы. Утыканные ими, как иголками дикобраз, исполины спотыкались и падали на землю, с жалобными стонами катались и корчились от боли. Раненые слоны не слушались погонщиков, кружились и возвращались назад, уже сокрушая всякого, кто стоял на пути. Много персидских воинов убили в эти моменты…

Дарий обрушил на врага «серпоносные» колесницы. Сверкая на солнце серпами, мечами и копьями, укреплёнными на колёсах и дышлах упряжек, колесницы неслись на правое македонское крыло. Но их ожидали; не боялись, встречали с бесстрашием, осыпая возниц и лошадей дротиками и копьями, убивали. Единицы из сотни колесниц достигли противника: повинуясь командам воины расступались, и колесницы оказывались в окружении, не причиняя большого вреда. Их останавливали, лошадям прокалывали животы, хватали за вожжи и выдергивали возниц из повозок, убивали и пленяли. Не обошлось без раненых и искалеченных колесницами людей — остались без рук или ног…

В яростном азарте сражения не удавалось определить, чья сторона берёт верх. Временами казалось, что удача достаётся воинам Александра, а через мгновения их одолевали персы. Храбро сражались обе стороны. Македоняне падали духом, сражались через силу, когда видели, что вместо убитых врагов, словно из земли, вставали другие, ещё и ещё. Александр с «летучим» отрядом всадников появлялся там, где его воинам приходилось слишком трудно. Спасал положение личной отвагой, ободряя боевых товарищей собственной отвагой, устрашая врагов. В отличие от Дария он не руководил сражением со стороны, хотя так было бы безопасней и удобно. Бился на острие опасности, впереди, презирая смерть, увёртываясь от вражеских мечей и копий, будто заговорённый. Гефестион и Парменион, другие военачальники говорили ему о неуместности подобного отношения к опасности. Предлагали наблюдать за сражением с ближайшего холма, руководить схваткой, а не рисковать собственной бесценной для Македонии жизнью. Александр отмахивался от их советов, поступал так, как ему виделось.