Александр вежливо отказывался от женитьбы, говорил, что у него есть супруга, объяснял ещё большой занятостью. Но скифский царь настаивал, ради мира и дружбы между Великой Македонией и Великой Скифией.

Скифские послы гостили в македонском лагере тринадцать дней, и всё это время дочь скифского царя оставалась в шатре Александра. А когда он войском отправился дальше, на Восток, Минития вернулась в отчий дом. По истечению срока, определённого природой, она родила сына, крепенького и светловолосого. Скифы со всей степи радовались такой удаче вместе со своим царём.

ЗАГОВОР ФИЛОТЫ

В армии давно бродили слухи о том, что Александр забыл, что он царь македонян, а не персов. Ему по душе оказалась азиатская тирания, делающая свободнорожденных людей безропотными подданными, рабами. Среди придворного окружения появились недовольные…

Молодой человек из древнего македонского рода по имени Лимн оказался одним из тех, кто не одобрял ни подобного поведения Александра, ни его намерения продолжать войну «до последнего врага». Иногда на дружеских пирушках неосторожно высказывался по этому поводу и даже говорил, что македоняне могут иметь лучшего царя. У Лимна созрел замысел избавить Македонию от деспота, чем поделился с самым близким другом — Никомахом. Друг не возразил, и тогда Лимн стал с ним советоваться, что лучше употребить в качестве орудия убийства — яд или кинжал…

На трезвую голову, Никомах вспомнил разговор и ужаснулся, что оказался причастным к возможному заговору против царя. Со страху открылся старшему брату, Кебалину, который сразу понял опасность для него и для себя и отправился в резиденцию, чтобы предупредить нежелательные события.

Кебалин встретил своего товарища Филоту, одного из приближённых Александра, который не обрадовал его — царь в эти дни отсутствует. Спросил, зачем понадобился. Кебалин передал Филоте суть дела, попросил рассказать об опасности со стороны Лимна, а роль брата Никомаха охарактеризовал как недоразумение.

Неизвестно, почему Филота так и не нашёл возможности сообщить царю о визите Кебалина. Лишь через семь дней Александр узнал о «заговорщиках» от пажа Метрона, которому сообщил всё тот же Кебалин, обеспокоенный долгим молчанием Филота.

Немедленно послали стражу за Лимном. Но кто-то опередил — юноша лежал на земле с перерезанным горлом… Александр рассвирепел: получалось, не один Лимн участвовал в подготовке убийства царя! Есть сообщники! Кто-то же хотел, чтобы Лимн замолчал? Помимо Филоты подозревать некого. Одно смущало — ближайший друг царя и сын известного полководца Пармениона, каким являлся Филота, мало подходил на роль участника заговора. Вроде бы нет повода!