Для меня девушки были красивыми парнями без членов и с длинными волосами. Я и хотел любить их, как друзей, в жопу.

В Сочи пока ни с кем не получалось познакомиться. Архангельский спасатель, красивый молодой, волынщик и всем насрать. Но комплексная соль не в этом была.

Уму непостижимо, невообразимо как, опять со мной, опять, опять. Ко мне в комнату заселили мужчину гомосексуалиста, который в меня очень сильно втюрился. Это был пипец. Я сначала не заметил, как этот тип поначалу ходил со мной в магазин. Потом он сидел на лавке на каждом моём набережном дудении рядом с сириусом. Ну я не мог ему высказать, чтобы он отвалил. Я думал, мы как хорошие приятели просто, в одной светёлке спим, койки напротив друг друга, в один толчок ходили, в столовку. Как бы это было естественно, соседи по комнате. С нами иногда и другие пацаны ходили из Чебоксар. Этот тип не признавался, но я ему из музыкальных групп, что я слушал намекнул, чтобы он не ссал и чистосердечно признался каким он был, мне было пох. Этот тип стал часто и обильно выпивать в одно рыло и на одной из попоек раскололся. Он рассказал, что родился таким, как проводником работал в ржд. Там с дядей основательно познакомился. А у того мужчины супруга вроде, как ещё была. Как в горбатой горе почти сюжет, мне было интересно. Этот тип вернулся с рейса и застукал своего мужчину с женщиной. Типа вероломная измена была. И он с горя таблеток наглотался, чтобы покончить с собой, но его как-то спасли врачи, сказали сердце крепкое.

Этот тип, когда протрезвел утром вспомнил, что мне проболтался о своей ценностный ориентации. Глаза аж вытаращил от удивления. Мне было безразлично. Этот тип являлся активным геем. Я никогда в жизни не смотрел гей-порно. Не мог смотреть даже на трансов с членами. Всё это было для меня очень несексуально и противоестественно. Ну этот тип хотя бы был чистокровным, а не полукровкой, как я. Как хорошо, что я не родился геем. Пусть меня постоянно возбуждал только анальный секс, но это было с женским телом. И даже позволить взять в рот мой член я мог только женщине.

Мне было всегда противно и омерзительно, когда ко мне притрагивался мужчина. Я даже здороваться за руку не хотел. Для моего тела строго подходили только женские руки, а для моего живого члена только женское анальное отверстие.

Этот тип стал меня постоянно ревновать. Мне стало в тягость с ним общаться. Мы посмотрели танцующую в темноте. Когда Бьорк повесили в конце этот тип впал в слезливую истерику. Это было очень отталкивающе, когда мужчина, хоть и гей рыдал минут пять и убивался. Когда мой замечательный друг и товарищ признался, что он ещё был и приёмный стало всё понятно.