Этот мужчина оставил мне интересную записку под подушкой, где откровенно признавался мне в любви. Я его возненавидел. В последнее время я часто разговаривал с ним о девушках, он был женоненавистником. Этого мерзкого ублюдка выворачивало, когда я хвалил женское тело или лицо. И вот так подложил мне дикую свинью.

Я даже перестал смотреть на него. Этот человек как бы окочурился для меня. Он на работе обронил себе стекло на ногу типа случайно, но я был уверен он сделал это специально. Этот недоумок, хромая, бегал за мной по всему Адлерскому району, чтобы о чём-то поговорить.

Этот тип трудился грузчиком. Он накатал об увольнении, и его отпустили без отработки. Он попросил нас всех, кто жил в комнате проводить до автобуса. Этот тип сел в кресло, помахал всем на прощанье и свалил к себе в Ростовскую область.

Как же было гадко, урожайное лето в Сочи без единой девушки. Как так могло со мной быть. Почему у меня не могло быть девушки. Потому что я был маньяком-извращенцем. Зачем девушка, если она не соглашалась заниматься любовью. Анальным сексом желали заниматься психически больные девчонки, а такие дома прочно сидели или в психушке. В Сочи я таких не мог разглядеть. Голубые волны, голубые девушки — где их надо было шарить, я не знал. Я даже и не пробовал знакомиться.

Казалось бы, Сочи, тысячи девиц со всей России, все желали интрижки на стороне. Вообще ноль, ничего. Я играл на набережной каждый выходной, но я был просто беглым звуком, не больше.

Нужно было выбрать следующую дудочку, и это была ирландская волынка — один из самых дорогих и сложных инструментов мира. Я связался с мастером из Венгрии и перевёл ему задаток, чтобы он начал работать. Он дал срок в год. У него были самые низкие цены. Ирландка ¾ в традиционном ре строе из чёрного дерева и кожаного мешка обошлась мне во внушительную сумму. Гораздо больше ста тысяч.

Испанская волынка окупила себя втрое. Все эти деньги.

Ко мне на бассейн работница кухни постоянно приводила восьмилетнюю девочку. Эту малую негде и не с кем было оставить. Они были приезжими, как и я. Мелкая была неугомонной, постоянно купалась в этом ссанном басике. Не давала мне повтыкать в планшет. Она специально это делала, чтобы я специально обращал на неё дружеское внимание. Потом выходила из воды на пять минут, стояла рядом, молола свою детскую тарабарщину. Её бабушка за нянченье девчули выдавала мне вынесенные литровые бутылки со сгущёнкой, я их выпивал за вечер. Потом я узнал, что малая росла с разведёнкой. Но пока девчушка была со мной рядом она не могла называться прицепкой, я был ей за батю.