Меня начинало изрядно тошнить от этого переполненного мясом города. Менял хосписы для проживания, ну хоть недорого было, не больше трёх сотен за ночь, как в Саратове. Спортивные болельщики из отсталых государств Южной Америки сводили с ума всех, особенно администратора. Она замучилась юзать переводчик, чтобы донести до этих хоть что-то. Какой-то дед из Перу спал подо мной прям в уличной одежде и в ботинках. Этот болван умудрился потерять паспорт в такси и поднял на уши весь хоспис. Основная масса проживающих гастарбайтеры. Этот был божественный купаж из индейцев и узбеков. В туалет не пройти, всё засрано, душевые вывернуты с корнем.

Мне стало очень не нравиться, что я ходил музицировать, как на работу. Каждый день ездил на Арбат и в некоторые другие злачные места. Однажды не успел забронировать площадку для выступления, и всё уже было забито другими музыкантами на недели вперёд. Всё ожидаемо легко скатилось в пропасть. На все эти деньги, что я надудел я прикупил зимнюю куртку, ветровку и сверхпрочные девяностые айрмаксы.

Я выдержал и продержался в Москве всего чуть больше двух недель, а казалось целую вечность. Последний хоспис был оплачен наперёд на месяц, но я прожил там всего ничего, а непрожитую разницу никто не возвратил.

Снова воротился в серединку средней полосы. Всё потому что я мечтал о девочках из Тольятти. Приткнулся в местный магазин стройматериалов. Месяц на мотоцикле ездил на стажировку в Сызрань. Научился сооружать дворцы из гипсокартона в стиле баварского рококо. Хоть мог провод с вилкой соединить и узнал про краску на водной основе, которую можно колеровать. Коллектив подобрался на редкость приятный, ибо все как и я, люди из сельской глубинки, а не какие-нибудь паскудные москвичи или ещё какая высокомерная гадость из крупноформатных городов. Зарисовывал бабушкины обои в своей единственной комнате разными стилями нанесения: валиком, рукой, кистью, просто плескал в стену наобум. В итоге получилось то, что получилось.

На выходных ездил в Саратов на творческие вечера. Играл на набережной напротив лавки влюблённых. Меня не выгоняли, как в Москве. Люди плясали, одна девушка так увлеклась, что не давала мне передохнуть. Она была помешана на кельтской культуре: скакала и крутилась, как заведённая.

У меня была одна знакомая в Саратове, у неё было полно недвижимости в городе и большущий загородный участок с усадебным домом.

Её звали Оксана. Да, это была именно она, та самая Оксана. Этот человек не уважал то, чем я занимался, но проявил королевское великодушие и один раз разрешил переночевать у неё.