До рейса по рельсам оставалось время. Мы сели в привокзальную бургерную, куда все обожали забегать в тубзик. Как же было ясно видно, как же она до тряски ждала, чтобы я ей предложил за свой счёт купить. Эта девушка не вытерпела, и с перекошенным от негодования лицом поплелась сама к кассе и купила себе напиток с трубочкой. Она рассказывала, как любит гарика потера, а я наоборот терпеть не мог этих недоволшебников с дебильными лицами. Я в открытую ей это сказал, добавив, что предпочитаю властелина колец да ещё и в гоблинском переводе. Она меня возненавидела. На перроне, перед загрузкой в вагон я предпринял попытку чмокнуть её в губы, но она пренебрежительно отвернулась. Сразу же после того, как состав тронулся я подчистую забыл про неё.

Изредка я играл на ленинградке, потому что там часто бывал отвратительный аккордеонист. Этот недомузыкант притаскивался после меня, садился рядом и внаглую начинал свою трель. Этот гандон видимо очень давно там наигрывал, уже несколько лет на одной точке и считал себя царём исторической улицы Саратова. Я подходил к нему и высказывал в лицо своё справедливое негодование, а этой чмоне хоть бы хны. Сколько на свете было подобных негодяев. Он превосходно видел, что я раньше начал концерт и сука всё равно заглушал меня своей одной и той же заезженной и истасканной военно-патриотической парашей.

В один благодатный день мне немного повезло, его не было. Я спокойно расплёскивал очень редкую ирландскую музыку возле дяди Стёпы. Днём до меня докопались две девушки, разговорились, и одна из них дала контакт. Поздно вечером, когда я уже снял койку в хосписе эта девчушка спросила, где я собирался ночевать. Я ответил, что не знаю. Она любезно согласилась меня принять, её домик находился прямо в историческом центре. Она была не красавица, крупная и рослая, но не жирная, просто мощное тело. Ради природного любопытства я собрал вещи и выдвинулся к ней.

В гостях меня поджидал сюрприз. Она была не одна, а с навеки зафрендзоненным оленем. Сразу стало понятно, что у неё не все дома. Между её приглашением и моим приходом был интервал примерно в астрономический час. То есть то ли она неожиданно передумала, то ли испугалась меня и позвала своего дружка, чтобы он её защитил от меня, вдруг я маньяк-психопат какой. Я конечно таким и являлся, но самым добрым.

Деваться было некуда, я посидел, порассказывал немного о своих кругосветных путешествиях. Девушка была в сплошном костюме-комбинезоне какого-то стадного животного. Она так и легла одетая с ног до головы со своим другом в одну постель в своей комнатке. Меня положили в зале на диване.