— А на кой же хрен мы его буксировали? — отвечали Митьке.

— Ну, не знаю… Так просто.

— Как этому свинарю эроплан доверили? — бухтел Павлуха Челубеев. — Аппаратец-то из тряпок, лучинок и верёвочек, а в него такую харю пихают!

— Тебя же в пароход запихали, и не тонем покуда.

Стеша держалась чуть в стороне от всех. После того как Свинарёв явился за ней в логово балтийцев, он казался Стеше человеком необычайным. Никто раньше не выручал Стешку из беды: барахтайся, дева, сама. А этот будто на эроплане слетел с небес прямо в страшный трюм баржи. И Стеша не знала, чего ей надо сейчас: чтобы Свинарёв взмыл до высоты архангелов и поразил всех, или чтобы «Ньюпор» сломался и лётчик не рисковал. Стеша сердилась на себя, что волнуется, как дура, и ещё почему-то готова была расплакаться.

Двигатель самолёта заклокотал, пропеллер закрутился, и «Ньюпор» на поплавках поехал по воде прочь от судов. Свинарёв из кабины махнул рукой в кожаной перчатке и натянул на глаза толстые очки-«консервы».

Иван Диодорович смотрел на взлёт с мостика своего буксира.

— Ваня, запахнись, — негромко сказала Дарья. — Простудишься, свежо…

Аэроплан развернулся, затарахтел решительнее, побежал быстрее — и вдруг оторвался от воды. Затаив дыхание, речники наблюдали, как самолётик поднимается всё выше и выше и делает круг над пароходом и баржей.

— А чего он крыльями-то не машет?.. — опять изумился Митька Ошмарин.

Серёга Зеров, приставив ладонь козырьком ко лбу, молча смотрел вверх и застенчиво улыбался; в облике рослого, всегда деятельного старпома словно бы проступил мальчишка, который робко любуется своим воздушным змеем.

Растопыренный самолётик, быстро уменьшаясь, улетал вдаль — в чисто промытую осеннюю синеву. Стрёкот утихал. Команда ещё ожидала чего-то, однако небо оставалось пустым, и речники начали расходиться.

Иван Диодорович вынес из рубки стул и уселся на мостике.

— Иди, Даша, ужином займись для команды, — мягко отослал он Дарью.

Ивану Диодоровичу хотелось побыть наедине с собой. Он увидел, как летает самолёт, а на самом деле в небе летало будущее, неуловимое и хрупкое, как птица. Вряд ли он, капитан Нерехтин, доживёт до этого будущего. Ну и что. Важно совсем другое. Ему показан образ, и нужно понять, как жить, чтобы не помешать зыбкому образу воплотиться. Что хранить, а что отринуть.

Стеша на корме спряталась за артиллерийскую башню. Лишь бы никто её не прогнал, а уж сама-то она не уйдёт, пока лётчик Свинарёв не вернётся.

Князь Михаил поглядел на стоящего рядом Прокофьева.

— Осознаёте, Осип Александрович, на что способен даже малосильный двигатель внутреннего сгорания? — спросил он.