— Забава, а не работа, — непримиримо возразил Осип Саныч.

— «Кавказ и Меркурий» и «Бранобель» уже оснащают свои суда мощными двигателями Дизеля. В Британии Черчилль, первый лорд Адмиралтейства, весь флот переводит на дизельную тягу. Век паровых машин заканчивается.

— Рано хороните, господин хороший! — буркнул Осип Саныч.

Он нахлобучил поглубже потёртую фуражку, повернулся и ушёл.

— Обиделся, — сказал Михаил Кате. — Напрасно. От прогресса никуда не деться. И я люблю всё, что связано с прогрессом: моторы, скорость, высоту…

Катя незаметно взяла Михаила за руку.

— А ты летал на аэропланах?

— В нашей семье… — Михаил сбился. — Словом, мама требовала, чтобы кое-кто из нашей семьи не подвергал себя опасности. Но я, конечно, летал. В Хартфордшире есть аэродром и лётная школа.

Авиация — это волшебно, Катя.

Михаил замолчал, вспоминая. Катя внимательно рассматривала его.

— Ты удивительный, — сказала она искренне и просто.

Самолётик пропадал больше часа. Река безмятежно сияла отражением солнца, в плотной хвойной зелени берегов под ветром тихо шевелилась живая желтизна берёз. Наконец издалека донёсся упрямый стрёкот, и в слепящем свете проявилась тёмная точка. Команда буксира высыпала обратно на палубу. Аэроплан снизился, вытягивая лапы с длинными поплавками, и приводнился. Оставляя пенный след, он ловко подрулил к борту «Лёвшина».

— Задание выполнил, товарищ капитан! — крикнул Свинарёв Нерехтину. — Эй, товарищи речники, могу прокатить, аэроплан двухместный!

Речники, толпившиеся у фальшборта, дружно загомонили. Катя твёрдо, но незаметно взяла Михаила за руку, предостерегая от ненужного внимания.

— Уронит ведь, подлец! — отчаивался Митька Ошмарин.

— Степанида Лексеевна, не желаете? — вдруг снова крикнул Свинарёв.

Стеша едва не пошатнулась — лётчик сам пригласил её в небо!..

Речники заржали, но Стеша, обмирая, поняла: Свинарёв не шутил, он не умел шутить.

Не дождавшись ответа от Стеши, Свинарёв решил больше никого не уговаривать. Включив мотор посильнее, он по дуге повёл аэроплан к барже.

Поздно вечером, когда совсем стемнело, Иван Диодорович у себя в каюте разложил на столике листок с чертежом Бельского устья, полученный от Феди Панафидина, и служебную планшетку Свинарёва в обложках из толстой кожи. В планшетке Свинарёв бегло зарисовал то, что заметил сверху. Дарья сидела на кровати и расплетала русую косу. На стенах каюты качался свет керосинки. Местоположение нобелевской пристани у лоцмана и у лётчика совпадало.