— Фёдор Фёдорович, возьмите меня с собой на корабль! — заявила она при встрече. — Уверяю вас, я опытная путешественница. Лара давно погибла для нормальной жизни, и я тоже сама хочу увидеть классовую борьбу!

Тёще Раскольников отказать не смог.

Его флотилия представляла собой внушительную силу: четыре морских миноносца, восемь бронепароходов — правда, три уже были подбиты, лёгкие канонерки, баржа с самолётами и аэростатом, плавбатарея и вспомогательные суда. Штаб располагался на «Межени»; для неё Раскольников набрал новую команду, а матросов, которых вернули Маркин и Ляля, перевёл к Маркину же на пароход «Ваня». Тёщу Фёдор Фёдорович поселил на «Межени» в отдельной каюте, и теперь она сопровождала дочь в боевом походе.

— Объясните же мне всё, друзья! — потребовала Екатерина Александровна.

Она была красивой женщиной — фигуристая даже в мешковатом пальто, черноглазая, улыбчивая. Из-под платка упрямо вылезали тёмные кудри. Фёдор Фёдорович подвёл её к ограждению мостика и вручил тяжёлый бинокль.

— Белые рассчитывали загородить нам фарватер вот теми двумя баржами. По какой-то причине им это не удалось. Их флотилия ушла, но один пароход вернулся, чтобы затопить баржи из пушек. А наш пароход намеревается снять баржи с якорей, чтобы сами уплыли вниз и не помешали нам.

Суда флотилии Раскольникова, подрабатывая машинами, ожидали завершения схватки на расстоянии полутора вёрст.

— У вас же есть плавучая батарея, Фёдор Фёдорович, — сказала Екатерина Александровна. — Почему вы не расстреляете пароход белогвардейцев?

— А вы хорошо разбираетесь в диспозиции, Екатерина Александровна, — заметил Раскольников. — С нашей линии мы не можем вести огонь прицельно, потому рискуем потопить не пароход белых, а баржи. Но белым этого и надо.

Ляля наблюдала за поединком пароходов и делала вид, что не слушает Раскольникова. Ей было досадно, что мама оттягивает всё внимание на себя, и даже дядя Петя Мудров, капитан «Межени», улыбается за стёклами рубки — так добродушно улыбаются извозчики, когда весёлые и щедрые господа шалят в их экипажах. Мама всегда вызывала необъяснимую симпатию — у всех, кроме Раскольникова. И сама она не любила Фёдора Фёдоровича.

А вдали пароход белых стрелял по баржам и по красной канлодке. Красные отвечали. Вокруг судов подпрыгивали фонтаны, пеленой висел дым. Похоже, белогвардейский капитан был опытным и отважным: одна баржа накренилась, черпая воду бортом, а на корме канлодки что-то загорелось. Но с мостика «Межени» бой выглядел игрушечно: пароходы двигались медленно, выстрелы хлопали негромко, а баржа исчезла под водой как-то незаметно.