— Хорошо, господа, — наконец произнёс адмирал. — Капитан Федосьев, возвращайтесь к баржам на «Милютине». Я не расцениваю своё решение как правильное, но учитываю ваш настрой, Пётр Петрович. Совет окончен.

Федосьев и Лебедев — командир второго дивизиона, — отдав честь, вышли из салона, а Смирнов остался. Вздохнув, он расстегнул воротник кителя.

— Надеюсь, Юрий Карлович, вы понимаете причину, по которой я поддержал Федосьева… Он был готов уйти самовольно. Слишком горяч. Для сохранения дисциплины во флотилии лучше спустить его с поводка. Нельзя, чтобы командир дивизиона публично нарушил ваш приказ или запрет.

— Я не стану заложником прихотей своих офицеров, — жёстко ответил Старк. — Впредь, Михаил Иванович, прошу вас руководствоваться только оперативными соображениями, а не заботой о моём авторитете. В следующий раз я арестую Федосьева и отдам под суд.

— Не относитесь к нему чрезмерно строго. Мы на одной стороне.

Юрий Карлович посмотрел в окно: осенняя река, жёлтая роща на берегу.

— Знаете, Михаил Иванович, поделюсь с вами своими мыслями… Главари большевиков правы: наше государство нуждается в реформах, облегчающих жизнь его гражданам. Но большевики жаждут одной лишь власти, и социализм для них — инструмент для захвата власти, а не цель. Социализм подразумевает некий порядок, но у большевиков — не новый порядок, а банальный террор, на который они мобилизовали всё худшее, что было в обществе. Вот поэтому любое нарушение любого порядка, даже с благими побуждениями, — это большевизм. И я отнюдь не уверен, что капитан Федосьев на моей стороне.

02

02

— Мама, зачем ты надела эту глупую шаль? — раздражённо спросила Ляля. — В ней ты выглядишь как торговка баранками из Рязани!

— Ах, Ларочка, оставь! — ответила Екатерина Александровна. — Мы не в Петербурге! Мы должны быть ближе к народу! Я знаю, как одевается народ!

Конечно, Ляля сердилась не на маму. Дело было в том, что осторожный Раскольников держал флотилию слишком далеко от сражения. Пароходы на излучине Камы казались детскими игрушками, выстрелы орудий звучали как хлопки палкой, когда прислуга выколачивает во дворе ковёр, и речной бой не мог произвести на Екатерину Александровну никакого впечатления.

Екатерина Александровна приехала в Казань с тёплой осенней одеждой для дочери. У Михаила Андреевича вырваться не получилось — профессор права, он был занят в Наркомате юстиции, а Гога, младший брат Ляли, помогал ему по службе. Екатерина Александровна отправилась в опасный путь одна.

Решительности ей было не занимать. Впрочем, как и дочери.