— Вот он, здесь! — закричал кто-то сверху. — Держи, гнида!

Рядом с Федей шлёпнулся спасательный круг на верёвке.

Федю заволокли на борт. Едва он поднялся на ноги, ему врезали в скулу, и он упал. Поднялся — ему снова врезали, и он снова упал. Он поднялся в третий раз, и больше его не били. Он посмотрел перед собой — и всё понял.

«Лёвшино» выглядел страшно. Искорёженный остов орудийной башни; окровавленные трупы; издырявленная и помятая стена надстройки. Федя словно бы уловил железный запах смерти, что совсем недавно отплясывала на этой палубе. Вокруг Феди толпились незнакомые речники: они выжили в аду и победили, и глаза их были одинаковыми — беспощадными, как свинец.

В ногах у речников валялся и рыдал Яшка Перчаткин. Одежда его была сухой — наверное, Яшка, ошалев от ужаса, просто перепрыгнул с буксира на буксир, когда «Лёвшино» всадил свой нос «Руслу» в борт.

— Родненькие!.. — завывал Перчаткин. — Не убивайте!.. Христом богом милости прошу!.. Я ведь подневольный человек!.. Я матрос, а не пушкарь!..

Федя понял, что его с Яшкой казнят за те бедствия, которые причинил «Русло». Федя не испугался. Он просил Якорника остановить его пароход, и Якорник остановил. И больше он ничем уже не поможет.

И Перчаткина, и Федю сгребли за шкирку и куда-то потащили.

За углом надстройки на палубе в луже крови лежала мёртвая русоволосая женщина. Над ней на коленях стоял Иван Диодорович Нерехтин. Он держал голову женщины в руках и тихонько покачивался из стороны в сторону.

Рослый и плечистый мужик осторожно тронул Нерехтина.

— Двоих с «Русла» выловили, дядь Вань, — сказал он. — Хочешь — сам их стрельни… Отведи душу…

Нерехтин повернул голову. Лицо у него было в крови. Вернее, в крови у него были руки, а руками он вытирал слёзы.

— А Дашеньке это угодно, Серёжа? — спросил он.

Серёга Зеров не знал, что ответить, и нелепо топтался на месте.

— Пускай живут, — сказал Иван Диодорович. — Не нужны они мне.

Часть шестая УБИТЬ

Часть шестая

УБИТЬ

01

01