Катя оглянулась. Её румяное лицо в охвате пухового платка неудержимо потеплело, в глазах мягко светилась любовь.

— Он очень хороший, дядя Ваня.

Иван Диодорыч только вздохнул. Ему не нравился Великий князь. Он был чужой, случайный, словно бы всегда отворачивающийся, но Катя его любила — и спорить было не о чем. Эта девочка стала так дорога Ивану Диодорычу, что он принимал всё, лишь бы она была счастлива. Иван Диодорыч ощущал, что ему доверили тайное чудо, будто огонёк лучинки, и надо его сберечь.

Длинная улица Монастырская, задев широкую площадь перед собором, вывела к скверу Козий Загон; от его ротонды открывался вид на особняк Дмитрия Платоновича. Приближаться к дому отца Кате было слишком больно, поэтому Иван Диодорыч свернул на Сибирскую. Чтобы не вспоминать о папе — время для этого ещё не наступило, — Катя прицепилась к Алёшке:

— Алёша, сегодня же напиши письмо тёте Насте! Она же волнуется за тебя! Ты когда-нибудь задумывался о последствиях своего поступка?

— Сама дура, — тотчас огрызнулся Алёшка. — Тебе папа тоже велел к тёте Ксене ехать, а ты в Перми осталась!

Иван Диодорыч хлопнул Алёшку по шапке. Катя обиженно замолчала.

За Королёвскими номерами они перешли на Торговую. Справа за голыми тополями сквера возвышалась громада оперного театра. Иван Диодорович на всякий случай ткнулся в дверь конторы «Бранобеля» — заперто.

— Жаль, — сказал Иван Диодорыч. — Я надеялся, что Викфорсы здесь… Зимой они чаще в квартире при конторе живут, а не в Нобелевском городке.

— На кой они тебе? — полюбопытствовал Алёшка.

— Не щенячьего ума дело.

Ивану Диодорычу был нужен не Ханс Иванович Викфорс, управляющий Нобелевским городком, а его жена Анна Бернардовна.

— У этих Викфорсов есть связь с Нобелем? — спросил Алёшка.

— Не знаю, Лексей. Наверное, как-то сообщаются…

— Надо, чтобы они для меня узнали у Нобеля про дядю Хамзата.

Про дядю Хамзата Алёшка говорил Ивану Диодорычу десять раз в день.

— Попрошу, если встречу. Скучаешь по нему?

— Он мой друг! — серьёзно заявил Алёшка. — Он самый лучший! Он умеет по-персидски на ножах драться и меня с Шуховым познакомит!

— Ничего, Лёша, найдётесь, — вздохнув, пообещал Иван Диодорыч.

Он даже немного заревновал Алёшку к этому Мамедову.