От Нобелевского городка до Нижней Курьи было семнадцать вёрст — немало, но Хамзат Хадиевич всё равно решил идти. Не для того он проделал такой огромный путь, чтобы медлить перед самой целью.

Ханс Иванович предлагал проводить его до разъезда и подождать какой-нибудь попутный поезд, но Мамедов отказался. Он вышел на ледовую дорогу по Каме и пошагал к Перми. Из снеговых брустверов кое-где торчали зелёные еловые ветви, чтобы дорогу было видно и в темноте. Стылое малиновое солнце, склоняясь к горизонту, повисло вдали прямо в створе — как фарватерный знак. Оно словно бы хотело рассмотреть Мамедова повнимательней.

Хамзат Хадиевич шёл и шёл, шёл и шёл, один в этой бесконечной зимней протяжённости реки. Впереди, чуть левее, на фоне широкого багряного заката выросли сиреневые кучевые дымы сталепушечного завода. Хамзат Хадиевич думал о Нобелях. «Предали!» — сказал о них Викфорс. Это слишком жестокие слова. Нобелям не оставалось иного пути, кроме продажи компании… Однако Викфорс тоже прав: Хамзат Хадиевич и сам ощущал, что предан. Почему?.. Причина ведь не в собственности на предприятия. Причина в том, что Нобели утратили веру в будущее. С верой можно было надеяться на победу белых в гражданской войне, на какой-нибудь внезапный поворот истории, на чудо… А без веры надо просто продавать компанию, и всё. Но вера в будущее — это суть прогресса. Нобели отреклись не от Мамедова с Викфорсом и не от компании, они отреклись от прогресса. От того, на чём компания и стояла изначально.

На Мотовилихинском заводе светились ряды окон в длинных корпусах, что-то погромыхивало, всплывали клубы пара. Хамзат Хадиевич думал об Алёше Якутове. Алёша и есть будущее. При белых или при красных, не важно. Альоша не может предать прогресс, как не может отринуть себя. Альоша — вот для кого стоит жить и что-то делать. Конечно, он, Хамзат Мамедов, достанет Нобелям документы Турберна, спрятанные в поломанном локомобиле на Арланском промысле, но работать с Нобелями уже больше не будет. Ему это нэ ынтэрэсно. Он не охранник при коммерсанте. С большевиками мир стал ещё хуже и злее, поэтому инженерам требуется защита. Он, Хамзат Мамедов, знает своё место в этой жизни, и у него уже есть свой инженер.

Хамзат Хадиевич прошёл мимо всей Перми: пристани с пакгаузами и эстакадами, церковь, особняки на высоком берегу, шпиль собора, фабрика, снова пристани с пакгаузами и эстакадами, трубы завода, товарные склады, огороды, железнодорожный мост через всю реку… День давно угас. В тёмно-синем небе висела мертвенная луна. И справа, и слева берега стали пустыми.