В конце концов Хамзат Хадиевич увидел справа низкую дамбу; на ней, как огромные валуны, лежали заснеженные бакены; за дамбой торчали мачты пароходов, сгрудившихся в затоне. Хамзат Хадиевич направился к берегу.

Он ещё снизу заметил эту дачу с тройным арочным фронтоном. Окна дачи тепло светились. Хамзат Хадиевич подумал, что Альоша непременно должен быть там — так радостно и по-доброму выглядел сказочный резной теремок.

Пыхтя, Хамзат Хадиевич вскарабкался на крутой склон. Оказывается, он очень вымотался… Он подошёл к забору перед дачей и остановился у калитки, чтобы рассмотреть двор. В сарае кто-то возился, сердито брякал там чем-то, споткнулся о ведро. Дверка сарая распахнулась от пинка. Алёшка, ругаясь вполголоса, тащил здоровенную охапку дров, обхватив её обеими руками.

— Альоша!.. — негромко окликнул Хамзат Хадиевич.

Алёшка, закинувшись назад, повернул кудлатую голову.

Дрова полетели в снег, Алёшка полетел к забору.

Он облапил Хамзата Хадиевича, такого толстого и неуклюжего в тулупе, и Хамзат Хадиевич тоже неловко обнял его.

— Дядя Хамзат!.. — упоённо выдохнул Алёшка.

— Альоша!.. — сдавленно ответил Мамедов.

10

10

В коридорах пульманов и в вагоне-ресторане, где сутки напролёт сидели господа офицеры, свет по ночам даже не убавляли, хотя из тьмы по горящим окнам могли стрелять бойцы атаманщины или красные партизаны, а двигался поезд Верховного правителя медленно, потому что опасался снеговых заносов и разобранных путей. Перед поездом в глухом завьюженном мраке катилась моторная бронеплощадка с пулемётами и грузом рельсов. Троицк и Курган, Челябинск и Златоуст… Машинисты подгадывали, чтобы Верховный прибывал в города по утрам. На перронах выстраивались комендантские роты и оркестры; Колчак выходил в серой солдатской шинели и принимал рапорты начальников гарнизонов, потом приглашал встречающих к себе в салон-вагон на завтрак. Обедать и ужинать он отправлялся к местным властям. Депутации подносили адреса, войска маршировали на парадах, в госпиталях раненые солдаты получали Георгиевские кресты, в театрах выступлениям адмирала рукоплескали земцы, на банкетах гремели бравурные тосты.

Разумеется, Роман в этих торжествах не участвовал. Ещё в Омске к поезду Колчака подцепили вагон военно-морской миссии коммодора Мюррея; вагон ехал до Перми. Романа поселили в купе с Федосьевым, но Петька всё время пропадал у каких-то приятелей, возвращался пьяный и сразу валился спать.

В вагоне-ресторане Роман встретил Костю Строльмана.

— Уже и не на реке, а всё ещё пересекаемся? — усмехнулся Роман.