— Дело не в реке, а в общей борьбе, — серьёзно ответил Костя.

Он чувствовал себя бывалым фронтовиком.

— Вы по-прежнему у Каппеля?

— Да, конечно. — Костя намазывал масло на хлеб. — В ноябре Владимир Оскарович произведён в генерал-майоры. Его части стоят в Кургане, а меня командировали в Пермь. Повезло, что адмирал направляется туда же.

— Послушайте, Костя, — Роман говорил осторожно, — а вам известно что-либо о судьбе Бориса Константиновича Фортунатова?

— Борис Константинович с нами ещё с Самары. Вместе отступали.

— И как он?..

Костя опустил нож и оглянулся. В ресторане никто на них не обращал внимания: офицеры за соседними столиками говорили о своём, тихо скользили в проходе официанты, вагон покачивался, позвякивала посуда.

— Вы же знаете, что Борис Константинович — учредиловец, — негромко сказал Костя. — А для членов КОМУЧа адмирал Колчак — реакционер. Многие из комитетчиков встали в оппозицию к нему, некоторые даже сбежали к красным. Адмирал издал приказ об аресте учредиловцев. Но Фортунатов — храбрый солдат. Каппель взял его под защиту и не позволил арестовать.

Роман почувствовал удовлетворение. Фортунатов отстранён от дел, и это главное. Золото КОМУЧа теперь у Колчака, и Фортунатову не узнать, все ящики получил Колчак или не все. След «Кологрива» затерян. Может, Фортунатова вообще убьют на передовой, тогда угроза разоблачения рассеется как тень.

— А вам зачем в Пермь? — спросил Роман, чтобы перевести разговор.

— Вы, похоже, забыли, что моя сестра — жена Владимира Оскаровича, — немного обиделся Костя. — Я должен забрать её, детей и своих родителей и привезти их в Курган. Так что я еду по личному поручению генерала Каппеля.

При упоминании о жене Каппеля, оставшейся в Перми, Роман подумал о Кате Якутовой. Если бы не гражданская война, он наверняка женился бы на Кате. Наверняка был бы счастлив. Наверняка сделал бы прекрасную карьеру и со временем заменил бы Дмитрия Платоновича в руководстве компании. Из капитанов — в собственники пароходства. Как Альфонс Зевеке. Или Владимир Глазенап, основатель «Самолёта». Но обрёл бы он себя? Сумел бы ощутить свою личную силу, а не силу огромного предприятия?.. Зато сейчас он знает, что выдержан и настойчив. Умён и предприимчив. Что он может убить, если потребуется. Что его успех — это его заслуга, а не удача и не чужая милость.

В тёмном купе пьяный Федосьев ворочался на узкой койке, пытаясь уснуть. За окном в непроглядной ночи плыли какие-то тусклые огни.

— Скучный ты человек, Горецкий! — пробормотал Петька. — Ни выпить с тобой, ни поговорить!.. Чего тебе надо вообще?..