— Я хочу вернуться туда насовсем, дядя Ваня.

Иван Диодорович, обомлев, сморгнул. Ему нечего было возразить. Что ж, его дом — это речные пароходы, а её дом — бесконечное будущее.

— Не обижайся, пожалуйста. Я тебя сильно-сильно люблю. Но в том доме мне будет легче. Там всё напоминает о папе, а здесь… о нём.

Катя не назвала князя Михаила по имени. Не надо бередить рану.

— Ты ведь меня отпустишь, правда?

Катя вроде спрашивала разрешения, но только для того, чтобы смягчить свои слова. Разрешения ей не требовалось. Впрочем, Иван Диодорыч и не в силах был что-либо ей запретить. Катя, упрямая девочка, жила сама, а он лишь помогал ей, как получалось, и тайком мучился опасениями помешать.

— Как пожелаешь, Катюшенька, — покорился Иван Диодорыч.

15

15

— Мне не нужен визит к Анне Бернардовне! — строптиво заявила Катя.

Анна Бернардовна, конечно, ни в чём не была виновата, но с ней у Кати были связаны очень тяжёлые воспоминания.

— Она наблюдала за тобой с первых месяцев, так что не капризничай, — мягко, но непреклонно ответил Роман. — Иди собирайся поскорей.

Ханс Иванович Викфорс был загружен работой — теперь на «Шелль». Он жил в Нобелевском городке безвылазно, и Анна Бернардовна в конце концов переехала к нему. А у Романа была причина, чтобы увидеть Викфорса.

От особняка Якутовых до Нобелевского городка по ледовой дороге Камы кошёвка докатилась за полтора часа. Катя злилась и прятала лицо в капор.

— Чего ты на меня так смотришь? — бросила она Роману.

— Ты смешная.

Анна Бернардовна напоила гостей чаем и увела Катю в приёмную. Роман остался в гостиной наедине с Хансом Ивановичем.

— Расскажите мне о Хамзате Мамедове, — попросил Роман.

— О Хамзате Хадиевиче? — несколько наигранно удивился Викфорс. — Да я, в общем, и не знаю о нём ничего.

— Ханс Иванович, напомню вам, что «Бранобель» вас попросту бросил, а я дал работу в «Шелле». Я вправе рассчитывать на вашу лояльность.