В одиннадцатом часу Роман попрощался с Георгием, уложил Катю спать и закрылся у себя в комнате. Вынул из-за книг припрятанную бутылку мартеля и налил на два пальца в стакан для карандашей — рюмок не имелось. Роман с трепетом сердца чувствовал, как его судьба мощно идёт на взлёт. У него уже, в общем, всё есть, он всё себе подготовил: молодую жену, капитал, карьеру, положение в обществе. Осталось только протянуть руку и взять.

Утром он поехал в Нижнюю Курью, в затон.

К Нерехтину Роман испытывал снисходительную симпатию, будто к доброму дворовому псу. Диодорыч — настоящий речной капитан, простой и крепкий. Такому можно доверять, он без подвоха, не подведёт, потому что у него нет стремления к мечте: он человек приземлённый. Всю жизнь дружил с магнатом Якутовым, а что в итоге? Владеет одним-единственным буксиром, на котором сам же и работает капитаном. Проворонил свою судьбу.

День был воскресный, и Нерехтина Роман застал на даче.

— Иван Диодорович, — сказал он, — у меня к вам предложение. С началом навигации мне нужно сходить на промысел Арлана, вывезти грузы. Знаю, что вы бывали на Арлане. Хочу зафрахтовать вас с пароходом и командой.

— На промысле — большевики, — возразил Нерехтин.

— Весной начнётся наступление. Уверен, большевиков выбьют. Кроме того, нас будет охранять бронепароход с британской командой.

— Так на нём бы и вывезли, чего пожелаете…

— Это же военный корабль. Он уйдёт дальше вместе с флотилией.

Иван Диодорович размышлял.

— Фрахт выгодный, — неохотно согласился он, — да и жить нам не на что… Только вот от промысла этого одни беды мне. Предчувствие нехорошее.

— Не поддавайтесь суеверию, — посоветовал Роман. — Составьте смету для ремонта парохода и ведомость на команду. Смету я оплачу сразу, команде выдам аванс. Взвесьте всё как следует, Иван Диодорович.

Роман вышел на крыльцо. Он ощущал себя хозяином мира.

Во двор завернул Мамедов. Как баба, он нёс коромысло с вёдрами.

— Мы толком и не поговорили, Хамзат Хадиевич, — лукаво сказал Роман.

— Нэ слючилос, — прокряхтел Мамедов, снимая коромысло.

— Не примите за злорадство, но я, по-моему, переиграл вас на Арлане.

Мамедов усмехнулся:

— Эслы вы до сых пор ыграэте, то нэ пэрэыгралы.

Роман прищурился, оценивая соперника.