Однако Ивану Диодорычу было не до них. Подрезая нефтяную лужу по краю, «Лёвшино» проскользнул мимо тупого и короткого носа парохода «Скобелев» и мягко выехал форштевнем на землю.

В рубку тотчас всунулся Алёшка, перемазанный машинным маслом:

— Дядь Вань, я к Бернардихе почешу! Пусть лазарет готовит!

— Давай, — согласился Нерехтин.

Алёшка скатился с мостика, спрыгнул с носа буксира на берег и помчался напрямик по зелёной траве к домикам Нобелевского городка.

А Иван Диодорыч всё не мог преодолеть себя и долго мялся возле рубки, наблюдая, как злосчастный «Еруслан», пыхая дымом, отползает назад.

— Не тяни, дядя Ваня, — сказал Федя. — Ты нужен Катерине Дмитревне.

Иван Диодорыч тяжело вздохнул.

На робкий стук в дверь собственной каюты ему открыла Стешка. Она строго обозрела Ивана Диодорыча с головы до ног и с угрозой предупредила:

— Только сопли не распускай!

Катя лежала, укрытая потрёпанным одеялом. Лицо у неё побледнело, огромные глаза погрузились в синюю тень: Катя смотрела будто из глубины. Иван Диодорыч почувствовал, какая Катюша хрупкая и одинокая сейчас, беззащитная перед той неумолимой силой, что пробудилась в её теле.

— Ты потерпи немного, доченька, — присев, попросил Иван Диодорыч.

— Я справлюсь, дядя Ваня, — с благодарностью пообещала Катя.

Её опять скрутило изнутри, и она зажмурилась от боли, вцепившись руками в одеяло. Иван Диодорыч не знал, как ему быть. Лучше бы он сдох.

— Да всё она сдюжит! — грубо заявила Стешка. — Я тоже раньше срока опросталась! Вообще одна рожала! Валялась как сучка в кладовке на полу среди тараканов! Хозяин ресторации добрый был, на улицу меня не прогнал, но велел молчать, чтобы господ в зале ничем не беспокоить…

Иван Диодорыч убрался в соседнюю каюту и упал на койку. Он думал о Кате. О Кате, о сыне Саше, о Дарье и Фросе, о Мите Якутове, обо всех. И все они словно разом говорили с Иваном Диодорычем, только он ни слова не слышал.

Серёга Зеров потряс Ивана Диодорыча за плечо:

— Дядь Вань, тебя зовут!..

Вслед за Серёгой Иван Диодорыч прошёл по коридору на переднюю палубу. Здесь, на ярком свету, почему-то столпилась половина команды. Люди молча раздвинулись, и показался Алёшка, нелепо застывший у сходни.

— Лазарет готов! — дерзко крикнул он, увидев Нерехтина.