— Ты — капытан, Ванья, — ответил Мамедов за себя и за Серёгу Зерова.

Они допили чай и ушли, а Иван Диодорыч сидел и смотрел в окно. Думал он о том, что большевики, возможно, скоро доберутся до Перми, и всё опять полетит кувырком, и ему надо будет прятать Катю, а Кате — рожать…

За самоваром явилась Стешка.

— Степанида, куда подашься после рейса? — спросил Иван Диодорыч.

— Или не помнишь, старый, что я арфистка? — зло бросила Стешка. — И без тебя есть каким местом заработать.

— Я с тобой добром говорю! — одёрнул её Иван Диодорыч.

Стешка распрямилась и вытерла руки о замасленный передник.

— За сыном поеду. Он уж мамку и не узнает. А дале — как бог даст.

— Возвращайся с дитём ко мне, Степанида, — предложил Иван Диодорыч. — Я при Катюше буду. Вместе станем держаться. Ты баба хорошая.

Стешка быстро утёрла глаза уголком платка:

— Один уже обещал, да в песок лёг! И он не первый был такой!

— Спорить мне незачем, — вздохнул Иван Диодорыч. — Но я тебя позвал.

«Лёвшино» всё пыхтел и пыхтел машиной, неутомимо крутил колёса, тянул за собой полосу дыма по небу и полосу пены по воде. У штурвала стоял Дудкин, Федя Панафидин следил за фарватером. Мимо проплыли Галёво и Усть-Речка. Матросы на корме играли в карты, пытаясь победить Перчаткина. Боцман Панфёров звякал железками в каптёрке.

Хамзат Хадиевич обнаружил Алёшку на камбузе. Алёшка ожесточённо выстругивал кухонным ножом из полена корпус кораблика.

— Мне к Шухову надо, дядя Хамзат! — заявил он, словно Шухов ожидал где-то на ближайшей пристани.

— Ыз Пэрмы на Котлас попробуэм пробыраться, — ответил Мамедов.

— Только побыстрее! — Алёшка нетерпеливо поёжился. — Я для теплоходов подъёмные плавники изобрёл! Шухов треснет пополам от зависти!

— Что за плавныки? — Мамедов постарался не улыбнуться.

— Штуки такие, вроде лыж. Присобачиваются к днищу. На судне должен быть бензиновый мотор! Винт на длинной оси в воду опускается! Сначала судно как обычно идёт, а скорость накопит — и выскакивает из воды целиком, и дальше мчится на лыжах! Речные суда как авто будут шпарить, понял?

— Здорово, Альоша! — восхитился Мамедов, легко уловив суть замысла.