Иван Диодорыч вёл буксир в Нижнюю Курью, домой, — а куда ещё идти? Нобелевский городок и затон уползли за мыс на повороте, о пережитом ужасе напоминал только высокий столб дыма над прибрежным лесом.

— Узнай мне про Катюшу, — приказал Иван Диодорыч Дудкину.

Дудкин убежал. Поглядывая в разбитое окно, Иван Диодорыч заметил, что «Лёвшино» упрямо уклоняется влево. Неужели плицы левого колеса всё-таки повредило огнём и правое колесо теперь перегребает?.. Эх, нехорошо, хотя можно и поправить… В рубку вернулся запыхавшийся Дудкин:

— Степанида говорит, у них покуда без прибыли… А ещё вот, дядь Вань, Перчаткин божится, что Лексей за дядей Хамзатом с борта сиганул…

Иван Диодорыч молча стиснул рукояти штурвала.

— Пушка-то не тявкала, когда мы удирали, — заискивающе сказал Дудкин, — значит, дядя Хамзат живой! А коли он живой, так убережёт Лексея!..

— Беречь — это моё дело! — с досадой ответил Иван Диодорыч.

«Лёвшино» бежал по просторной реке, оставляя в воздухе след из дыма и пара. Сошедшее с зенита солнце слепило Ивана Диодорыча, но Дудкин не мог увидеть мокрого блеска в глазах капитана. Левый берег начал вздуваться плавным подъёмом горы Вышка, и над ней висели кудлатые лёгкие облака.

А справа от буксира на стрежне вдруг с шумом взлетел столб воды, потом издалека докатился гулкий звук артиллерийского выстрела. Иван Диодорыч и Дудкин тотчас обернулись. На повороте чернел маленький пароходик.

— «Гордый»! — сразу понял Нерехтин. — За нами, сволочь, гонится…

— Да чего же они привязались-то?! — плачуще воскликнул Дудкин.

Иван Диодорыч, конечно, знал причину. В трюме «Лёвшина» лежал груз Горецкого — он был как проклятье, которое никак невозможно сбросить. И капитан Нерехтин ощутил, что начинает сатанеть. Да будет ли избавление?.. Они только что вынырнули из пекла — и опять обратно?! Дайте же, суки, передышку, дайте Катюше родить — не в пожаре и не под обстрелом!..

— Все в машинное! — на палубе скомандовал матросам Серёга Зеров.

Перед надстройкой заметался Колупаев, не соображая, куда себя деть.

— Не могу!.. — закричал он Серёге. — Не могу больше!.. Сил моих нету!..

Чёрную копоть на его морде размывали слёзы.

— Ну-ка не раскисай! — рявкнул Серёга.

Колупаев едва не кинулся на Серёгу с кулаками:

— Сколько ещё под топором плясать? Хорош! Замордовали уже!..

Высокий Серёга схватил Колупаева за робу на груди и оттолкнул назад — охолонись! Колупаев стукнулся спиной в стену надстройки, встряхнулся, кинулся мимо Серёги к фальшборту и очертя голову прыгнул в воду. Серёга опешил. А на другой стороне палубы матрос Девяткин вдруг тоже скользнул к фальшборту. Ничего не объясняя, он тоже перемахнул планширь и вслед за Колупаевым бултыхнулся в пенную полосу от гребного колеса.