— Стра… страви немного!.. — еле крикнул в рупор Иван Диодорыч. Он нацеливал буксир в широкий пролёт моста.

По «Лёвшину» снова хлестнула очередь, и Серёга с Дудкиным разом как подрубленные повалились — Дудкин на Серёгу. Звякнула освобождённая цепь. Закидываясь на старпома, Дудкин странно ворочался, дрожал и елозил ногами, будто устраивался в смерти как в постели — поудобнее, а потом ослабел и затих. Серёга сдвинул с себя тело Дудкина, приподнялся, схватился за цепь и опять беспомощно распластался на обгорелых досках настила.

— Не могу!.. — выдохнул он.

Федя дёрнулся было к трапу, но Иван Диодорыч цапнул его за плечо:

— Нет! Лучше бога моли, Федюня!

От надстройки к штуртросу на четвереньках ползли Сенька Рябухин и Яшка Перчаткин. Яшка тихо причитал, точно приговорённый:

— Господи всемилостивый, не попусти аспидам, не губи, господи, не губи, не губи неповинного, не губи, пресветлый, душу чистую!..

Серёга повернул голову.

— Лёжа тяните… — прохрипел он. — Мной прикройтесь…

Перчаткин и Рябухин послушно легли на палубу рядом с Дудкиным и старпомом, упёрлись ногами во что получилось и натянули цепь. Поневоле они глядели в небо, где плыли облака, и Яшка продолжал беззвучно шептать.

— За меня тоже замолви, Яша, — сдавленно попросил Сенька. — Я Катерину Митревну обездолил, дак искупить надоть, а для того живым быть потребно…

Раненый Иван Диодорыч кривился, зажимая бок, и смотрел то на мост перед буксиром, то на Сеньку с Яшкой. Федя подпёр капитана плечом.

— Выбирай на аршин… — просипел Иван Диодорыч.

— Выбирай на аршин! — крикнул Федя, повторяя команду.

«Лёвшино» неторопливо приближался к мосту. Машина его работала, в дырявых кожухах крутились колёса, бурун клокотал под форштевнем, но пароход шёл вперёд с пустой рубкой, словно обезумел от ужаса. С «Гордого» продолжали стучать пулемёты, однако расстояние было слишком велико для прицельного огня. Очереди, грохоча, вслепую прокатывались по надстройке.

Этот грохот в кубрике услышал Федосьев. За простынёй стонала Катя, Стешка и жалела, и ругала её, а Петька Федосьев думал, что обстрел буксира Нерехтина ведёт его бронепароход… На «Гордом» не знают, что их капитан жив, и мстят за его гибель. Мстят неповинным и безоружным людям, которых и без того уже пытались сжечь заживо!.. А эти люди спасают Катю Якутову, которую сейчас никак не вытащить из трюма!.. Горецкий — сука!.. Горецкий — сука! — скрипел зубами Федосьев. Чёрт, надо выбраться отсюда на палубу, чтобы его, капитана, увидели на «Гордом» и прекратили огонь!..

Федосьев вцепился в пиллерс и с трудом встал. В глазах всё плыло. Боль пронзала до подвздошья. Хватаясь за койки, Федосьев заковылял к трапу.