— Я решился! Я отказываюсь от престола. — Он перекрестился. Перекрестились и генералы. — Да будет воля Господня над всеми и над моей несчастной Родиной… — Обратясь к Рузскому, сказал: — Благодарю Вас за доблестную и верную службу. И поцеловал человека, его предавшего. Затем сел, взял телеграфные бланки и собственноручно написал две телеграммы:

«Председателю Государственной думы Родзянко. Нет той жертвы, которой я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родимой матушки-России. Посему я готов отречься от престола в пользу моего сына, с тем, чтобы он оставался при мне до совершеннолетия, при регентстве брата моего Михаила Александровича. НИКОЛАЙ».

«Председателю Государственной думы Родзянко. Нет той жертвы, которой я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родимой матушки-России. Посему я готов отречься от престола в пользу моего сына, с тем, чтобы он оставался при мне до совершеннолетия, при регентстве брата моего Михаила Александровича. НИКОЛАЙ».

«Наштаверх. Ставка. Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от престола в пользу моего сына. Прошу всех служить ему верно и нелицемерно. НИКОЛАЙ».

«Наштаверх. Ставка. Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от престола в пользу моего сына. Прошу всех служить ему верно и нелицемерно. НИКОЛАЙ».

Было три часа дня. «Сердце, сердце, что ты плачешь?»…

Двадцать два года, четыре месяца и десять дней тому назад, в 3 часа дня, скончался император Александр III и в тот же миг — Le roi est mort, vive lie Roi — на престол российский взошел император Николай II. Может быть, случайно произошло совпадение, а может быть, некто или нечто неведомое людям, таинственное и надмирное, капризно соединило во времени, минута в минуту, начало и конец. Государь обсуждал страшный вопрос об отречении еще ночью, когда молился до холодного пота. Он знал, что враги не успокоятся, пока не добьются его падения. В христианском смирении, отвергая личную волю, готовый принести искупительную жертву, если то будет угодно Богу, любя, тоскуя и смертельно томясь духом, он взывал к Богу: «Просвети мои очи и укажи мне путь, по которому я должен идти»…

Триста лет назад, в хмурый, непогожий день, в разоренную, нищую Москву привезли в простом возке юношу, почти мальчика — Михаила Феодоровича Романова и сказали ему: «Царствуй над нами; мы упились довольно Смутой; мы жаждем покоя и порядка; подними нас из бездны падения и освободи гибнущую Русскую землю от чужеземцев, воров и разбойников».