Как ведущий светской хроники мог помочь Чайне Джою? Но не успела я спросить его об этом, как Джой продолжил:

– Вы сделаете это для меня, и я дам вам нужные доказательства, а Чэн Шин – то, что она хочет. Если вы этого не сделаете… – Пожав плечами, Джой бросил на китаянку холодный взгляд: – Шин продолжит работать на меня, твоя кузина узнает, что происходит, если мне не платят, а вы… – Джою не нужно было произносить это имя. Дэвид Эмерсон.

На лице Шин отобразилась отчаянная мольба. Она истово желала свободы. От моего дяди, да. Но и от еще более худшего. До этого момента я не сознавала ни того, как крепко она была связана по рукам и ногам, ни того, что Шин зависела не от дяди, а от Чайны Джоя.

– Пришлите ко мне репортера. Я буду ждать, – произнес китаец и щелчком пальцев отпустил нас.

Я была рада уйти. Шин, похоже, тоже. Мы шли молча, а через несколько кварталов китаянка сказала:

– Я должна вас здесь покинуть.

Но я не была готова ее отпускать. Я не могла забыть взгляда, которым смерил Шин Чайна Джой.

– Что он имел в виду, сказав, что Голди узнает, что происходит, если ему не платят? – тихо спросила я. Шин заколебалась. –  Объясни мне, – попыталась я найти верные слова, чтобы ее не обидеть. – Как это случилось, Шин? Сколько ты ему задолжала? Почему ты должна делать то, что велит тебе Чайна Джой? – Почувствовав ее нерешительность, я добавила: – Не волнуйся. Тебе не нужно ничего мне объяснять. Это не мое дело.

– Меня привезли сюда пять лет назад, – уставилась китаянка на мужчину, искавшего бронзу в куче обломков. – В Китае мои родители были очень бедными. У меня были брат и две младшие сестры. Однажды пришел человек, покупающий детей. И родители продали ему меня.

– Они тебя продали?

– Так случилось.

– Да, но… твои родители тебя продали?

– Они не могли меня прокормить. Что им еще оставалось делать? Тот человек уверил их: в Америке меня ждет лучшая жизнь, здесь много хорошей работы. И если я буду усердно трудиться, то смогу высылать семье деньги. В моей деревне многих девочек продали. Я не печалилась, покидая Китай. В устах того мужчины Америка представала благословенной страной. Он был добрым человеком, надарил моим родителям подарков. Пообещал, что станет мне вторым отцом. – Губы Шин опять свела ухмылка, на этот раз саркастическая. – Он привез сюда всех нас – меня и еще десять девочек – на корабле. Когда работники иммиграционной службы остановили нас и попытались выслать назад, какие-то мужчины выдали нас за своих жен.

– Жен? – воззрилась я на Шин в ужасе. – Сколько же лет тебе было?