Звуки города затихли. Казалось, будто мы с Шин стоим посреди обширной равнины тишины. Очень тихо китаянка призналась:

– Ваша тетя тоже хотела вас обмануть поначалу, когда получила письмо от вашей матери. Но когда ваша мать умерла, она передумала. По-моему, она чувствовала вину. Она часто говорила о своей сестре. И о прошлом.

Я вспомнила, каким помятым и потрепанным было письмо матушки. Как будто его много раз перечитывали. Похоже, оно не давало покоя тетушке Флоренс.

– Она грозилась все вам рассказать. Мистер Салливан велел мне давать ей настойку опиума. И написать вам письмо от ее имени, с приглашением. А потом он заставил меня увеличить дозу настойки. Мне невыносимо было смотреть, как она путается в мыслях, блуждает ночами, не сознает, что делает… Но как только я уменьшала дозу, она вспоминала о вас. Они все время спорили, ругались. Я боялась. Узнав, что вы искали письмо, я решила передать его вам. В ту ночь я ждала, но…

– В ту ночь она умерла.

Шин кивнула:

– Мне надо идти.

– Да, они не должны ничего заподозрить, – сказала я и добавила уже вдогонку уходившей китаянке: – Я сделаю все, что от меня требуется, чтобы помочь тебе уехать из Сан-Франциско. Обещаю тебе, Шин!

– Я рада, что вы свободны, мисс Мэй, – откликнулась она.

– Пока еще нет, – попыталась, но не слишком успешно, улыбнуться я. – Но скоро, я надеюсь, мы обе будем свободны.

Глава двадцать пятая

Глава двадцать пятая

«Вестник» временно обрел пристанище на крыше Торгового ледяного склада. Но идти в логово репортеров, алчущих сенсационных историй, было для меня последним шагом. Поблизости было разбито несколько палаток, а за уцелевшей живой изгородью играли с собакой ребятишки. Чуть дальше тянулась очередь за яйцами и водой, которые бесплатно раздавал с телеги неравнодушный к чужому несчастью торговец. Я встала в очередь – еще одна женщина, ожидавшая своей порции. Но глаз от склада не отводила.

Несколько человек вошли и вышли; Данте среди них не было. В груди засвербело беспокойство: а вдруг я его не узнала? Но моя очередь еще не подошла, когда Лароса вышел на улицу. Я узнала его сразу! Эта походка, то, как он держался, эта осязаемая харизма, воздействие которой на себя я ощутила еще при знакомстве… Разве его можно было не узнать? Я думала, что готова к встрече с Данте. А оказалось – нет. Я вспомнила нашу последнюю встречу в ресторане «Коппас», свой непрофессиональный рисунок в ответ на его вызов и почему-то смутилась. А от осознания того, что Данте, вероятно, знал о моем заточении в Блессингтоне, почувствовала унижение и почти запаниковала.