– Мне не нравится, как звучит это имя.

Я рассказала Данте о своей встрече с китайцем в Чайнатауне. К тому моменту мы сидели на полу, усеянном кирпичной крошкой и сигаретным пеплом.

– Чайна Джой хочет, чтобы я помог ему сохранить Чайнатаун, – произнес Данте, когда я закончила. – Как именно?

– Он сказал, что ему нужен репортер, который напомнил бы городу о том, чем он обязан китайцам. Я не знаю, что он имел в виду.

– Гм-м, – задумался Данте. – Джой имеет в виду то, что при всем недовольстве китайцами и при всех жалобах на них горожан существовать без них мы не можем. Вообразите… всех китайцев изгоняют из города. И Сан-Франциско лишается большинства служанок и мужчин, готовых работать за низкую плату. Замрут целые производства – сигарет, обуви, одежды… Рента, которую взимают владельцы за свою недвижимость в Чайнатауне, увеличится вдвое. Но нанимателей не устроят такие цены, и молчать они не будут. Кроме того, закроется большинство игорных домов, борделей и опиумных притонов…

– Только не говорите мне, что это плохо.

– Это весьма доходные статьи для городских властей. Там все берут взятки. Попечительский совет, в котором состоит ваш дядя, члены всевозможных комиссий, полисмены… Китайцы, заправляющие в Чайнатауне, гораздо могущественней, чем думают горожане. Они во все запустили руки. Не говоря уже о самом Чайне Джое. В город не будет завозиться шелк для платьев светских дам. Не говоря об опиуме. Сан-Франциско будет поставлен на колени без китайских инвестиций.

– Чайна Джой знал, о чем говорил, когда предложил вашу кандидатуру, – улыбнулась я. – Вы очень хорошо информированы.

– Я не был бы репортером, если бы не знал этого, – отмахнулся Данте.

– Если вы напишете статьи, которые ждет Джой, он мне поможет. У него есть доказательства, которые нужны мне, чтобы наказать Голди и дядю, – выдала я и сама услышала в своем голосе холод. Данте тоже его заметил.

– А что с Фаржем?

– А что с ним? – нахмурилась я.

Лароса встал и протянул мне руку:

– Пойдемте! Я хочу вам кое-что показать.

Я позволила ему поднять меня на ноги, но остановилась, едва он направил куда-то шаги. Данте обернулся:

– В чем дело?

– Меня не должны видеть с вами.

– Почему?

– Объявление. Детектив. Я не могу допустить, чтобы меня заметили и узнали.

Теперь нахмурился Лароса.