Я осторожно дотронулась до швов:

– На меня упало здание.

– А-а… И благодаря этому вы оказались на свободе.

– Это произошло довольно неожиданно.

– Это правда? То, что о вас говорили?

– Вы же – репортер, – ответила я. – Что вы думаете?

Медленно, взвешивая слова, Лароса произнес:

– Я думаю, что вы знаете о Салливанах нечто такое, что они отчаянно пытаются сохранить в тайне. Я думаю, что у вас есть ответы на вопросы, которые я ищу уже долгое время.

– Вы растрачиваете свой репортерский талант на светские сплетни, – прямо сказала я и, встретившись с Данте глазами, продолжила без лукавства: – Мне нужна ваша помощь.

– Хорошо.

Я нахмурилась:

– И только? Вам же известно, где я находилась, и вы даже не знаете, для чего мне требуется помощь.

– Мне все равно. Я переживал за вас. Мне многое… непонятно. Но вы не заслужили того, что они с вами сделали.

Мне было приятно услышать, что Данте за меня переживал, но слова, прозвучавшие вслед за этим признанием, меня задели:

– Как вы можете так говорить? Вы же совсем меня не знаете!

Данте пожал плечами:

– Я знаю вас достаточно хорошо. Если помните, я наблюдал за вами многие месяцы до нашего знакомства. Вы не сумасшедшая. Легко манипулируемая, возможно. Глупая, безусловно. Но не сумасшедшая. Хватит об этом. Мы же – друзья, Мэй! Вы помните? Что вы хотите, чтобы я сделал? Расскажите мне.

И я рассказала. К чести Данте, он ничего не записывал. Только слушал. Когда я дошла до той части истории, где я последовала за Голди в притон Чайны Джоя, Данте тихо присвистнул и похлопал себя по карманам:

– Боже, мне нужна сигарета.

– Надеюсь, это не означает, что вы боитесь Джоя?